Чтение онлайн

Маленький скверик возле ратуши обступали высоченные клёны, они вздыхали от ветра и словно важничали, что растут прямо напротив отеля "Европа", где любят останавливаться важные иностранцы.

– Красиво тут, - сказал Лора.

У неё был звучный офицерский голос, но она его притишала: программисту иметь такой не положено - и выходило это смущённо и ребячески, в чём-то мило.

Алеся подчёркнуто кивнула.

Они не сразу заметили, как в сгустившихся сумерках подошёл к ним высокий, тёмный человек в строгом костюме. Как обычно, материализовался из ниоткуда.

– Ой, пан министр!

– Здравствуйте, Алеся Владимировна!

Он тепло её обнял, и на секунду Алесю осенило: Влада ведь правду говорила. Когда её переполняли романтические переживания, она описывала министра бессчётно, и говорила, что от него пахнет можжевельником, меховой шапкой и ещё чем-то домашним, вроде пирожков с грибами. Надо же, хорошо подмечено. Забавно, но очень здорово.

Она представила Лору. Та засмущалась: в своём прикиде неформалки она смотрелась рядом с министром уж очень дико. Но он не подал виду, лишь улыбнулся краешком рта и непринуждённо предложил:

– Давайте пройдёмся. Так разговаривать удобнее, заодно и город посмотрите.

И здесь сразу сообразил. А впрочем, немудрено: у Лоры был больно уж инородный вид. Потом она про себя дивилась, что на них никто не смотрит. А министр использовал формулу незаметности, как делал всегда, когда уставал от придворной помпы и хотел прогуляться по Минску, как нормальный человек.

Ратуша уже выступала из вечерней синевы тепловато светящимся куском рафинада. С площади Свободы они свернули на улицу Койдановскую, а там двинулись по Фелициановской, на которой меж ветвей плавали только-только проснувшиеся фонари - они напоминали светящихся глубоководных рыб. Мелькнуло слева французское кафе, за ним строгий величавый дом советской постройки, и всюду какие-то таинственные подворотни. Туда так и хотелось украдкой заглянуть - это Лора и делала тайком, пока слушала министра.

– Так значит, заснули дома, а проснулись у Алеси... Занятно, что и сказать. Онейротелепортация - хотя мне не нравится этот термин, уж больно он громоздкий. Случается такое редко, но всё-таки бывает; некоторые исследователи связывают это сугубо с психологией, другие делают привязку к местности. Токи энергии, проводимость воздействий и... пожалуй, что-то вроде озоновых дыр, понимаете? Тонкие места в ткани миров. Там наблюдается нечто вроде осмоса. Вот, например: если приедете в Вильню, то заметите, что там продаются так называемые туфли для сна. Продают их обычно в сувенирных лавчонках, но вещь это сама по себе серьёзная...

– Простите, но кому придёт в голову спать обутым?
– непонимающе переспросила Лора.

– Вот в том-то всё и дело: эти туфли надевают для техники безопасности, а иначе можно проснуться не туда. Это с вами и произошло.

– Мда уж.

Ей было больше нечего сказать.

– Знаете, на самом деле, ничего смертельного - кроме страха. Больше всего люди начинают нервничать, когда понимают, что это не "сон во сне", а самая настоящая явь. Бывает ведь своеобразная рекурсия: человеку снится, что он проснулся: встал с кровати, позавтракал... или наоборот, что он ложится спать - а в результате этого, напротив, пробуждается. В своей же постели, целым, невредимым, но при этом ошарашенным. Это как цирковые номера с зеркалами - эффектно, но не больше, чем иллюзия. Есть ещё феномен выхода из тела. Если знакомы с эзотерикой хоть немного, знаете. Читали? Прекрасно! Но здесь ведь в том особенность, что человек действительно перемещается и находится не в пространстве сна, хотя бы и двадцатой степени достоверности, а в реальности. Просто в другой.

– А что это за степени достоверности... пан министр?
– спросила Лора.

Она обратилась к нему, пытаясь нащупать нити и уловить правила игры. Он оценил и снова улыбнулся, не без иронии, но по-доброму. Хотя Алесе казалось, что это у него просто такая мимика: поднимать один угол рта - старинная, въевшаяся привычка.

И он действительно поведал вкратце о различиях сновидений, о степенях и классах - всё со средневековой тщательностью и строгостью.

А в это время с центровой, но тихой Фелициановской они вышли на шумный, широкий проспект Франциска Скорины со строгими зданиями и пышными, разлапистыми липами - хотя даже они не спасали от автомобильного гула. Когда Алеся шла по Проспекту, то старалась свернуть на параллельную улочку: через квартал всё поразительно менялось, и яростная стремительность уступала место тихой вальяжности и размеренности.

Но они и не собирались тут задерживаться, любуясь суровой красотой одной из главных артерий города. Вместо этого нырнули в переход, прошагали среди серых гранитных стен и разномастных кричащих афиш, поднялись на другой стороне и продолжили путь сквозь чинный зелёный скверик. Они продвигались к улице Михайловской, которая далее выводила к блестящей и кипящей Ганзейской.

– Скажите, а вы действительно хотели попасть куда-то в другое место?
– осведомился министр.

Лора растерялась и чуть замешкалась, впечатывая в плитку шаги своих "камелотов".

– Нет... Я просто прилегла отдохнуть. У меня уже символы в глазах начали плясать, я легла на диванчик... и вот...

– Так. Ясно. А люди со способностями в роду были?

Лора поняла, о каких способностях речь и покачала головой:

– Да вроде нет.

– А кто его знает, может, вы и первая - пожал плечами министр.
– Или просто сведения о предках затерялись, вам и не рассказывали. Но всегда замешано что-то такое...

И, обрывая фразу, он замолчал.

А впрочем, вечер был так хорош, что хотелось не заполонять его словесами и какое-то время прошагать молча. Липовый цвет, едва не бьющий по лицу. Разогретый, ещё по-дневному густой воздух.

Вблизи, как помнила Алеся, дома - стадион "Динамо", а здесь - Грюнвальдская площадь со статуей Витовта. Кстати, почему бы и ему не быть чьим-то мужчиной мечты (за неимением достойных кандидатов на физическом плане существования). Алеся всегда трепетно относилась к историческим влюблённостям и была склонна видеть в них скорее благословение, чем проклятие, ибо муза - это всегда прекрасно.

Лора попросила идти медленнее и с извинением пояснила:

– Мне как-то вяло...

– Ничего, - успокоил министр, - это бывает. Сейчас придём. Обсудим всё в приятной обстановке.

По логике, приятной обстановкой для человека его круга мог бы считаться некий пафосный ресторан. Но Алеся-то знала, что у наставника логика своя, да и отношение к жизни тоже. Поэтому не удивилась, когда они свернули во дворы через арку.

Но всё-таки была в замешательстве, когда оказалось, что спускаться надо в какой-то подвал.

Алеся краем глаза заметила небольшую светящуюся табличку; она смотрелась здесь нелепо: во-первых, всё равно где-то сбоку, в углу (и толку от подсветки?), во-вторых, такие обычно размещают на базаре на павильонах с яркими вульгарными кофтёнками. Однако здесь вывеска красными мерцающими буквами извещала: "Кофе".

Священный напиток. Полноценный культ. Его Алеся не разделяла и в пику окружающим пила мате. Но и от чашечки хорошего кофейку никогда не отказывалась. И ведь любопытное совпадение: почти все заведения, которые казались ей "особенными", размещались в подвальных помещениях. Но может, кофе здесь просто продают? Тогда, наверняка, они здесь не ради напитка, а ради владельца или продавца...

Когда они спустились по узкой лесенке, сразу послышался зычный баритон:

– Добрый вечер, пан министр!