Чтение онлайн

— Но ты был нежным! — голос Вероники срывался в рыдания. — Ты называл меня...

— Слова — это просто звуки, Вероника. Я говорил то, что ты хотела слышать. Как и всем до тебя.

Лив сжалась. Словно пощёчина прилетела ей, а не Веронике. Как он говорит... Как он может говорить так с женщиной, которая... доверяла ему? Она вспомнила их первую встречу с Вероникой — холодную, полную яда, — но сейчас, слушая её рыдания, Лив не могла не почувствовать жалость.

— Ты чудовище... — выдохнула Вероника, в ней звучала чистая боль.

— Может быть. Но я — честное чудовище. В отличие от тебя, я хотя бы не вру, особенно себе.

Он выдохнул резко — тяжело, как будто сбросил груз с плеч.

Тишина. Лёгкие шаги. А затем его голос, громкий, резкий, направленный прямо к ней:

— Лив, хватит прятаться за углом, — сказал он, и в его тоне была знакомая насмешка, но с лёгкой усталостью. — Если подслушиваешь, будь добра, спустись и присоединяйся.

Он знал, что она там. Всегда всe знает. Такова его природа.

Лив медленно вышла из тени лестницы. Свет из зала подсвечивал только часть её лица. Она смотрела на него — и на Веронику, чьи глаза были распухшие, а губы дрожали.

Вероника вскинула голову:

— Посмотри на него, девочка. Посмотри хорошо. Думаешь, ты — особенная? Я тоже так думала.

Я тоже жила в этой иллюзии. И посмотри, что со мной стало. Я — будущая ты. Так что не обольщайся его сладким речам.

Вероника тяжело дышала. Руки сжаты в кулаки, грудь вздымалась, лицо красное — от злости, от унижения, от боли.

Лив стояла внизу, сжав плечи, будто ей хотелось исчезнуть. Она смотрела то на неё, то на Дориана. И не могла понять, кто из них страшнее в этот момент.

Он вызвал её — Лив это чувствовала. Он знал, что она здесь, знал, что она всe слышала. Но теперь... в его взгляде было сожаление. Лёгкое, почти неуловимое, но она поймала его.

— Я знал, что ты способна на многие глупые, жалкие поступки, Вероника, — холодно произнёс он, и голос его звучал отстранённо. — Но я всё-таки переоценил тебя.

Он сделал шаг ближе к ней.

— Ты решила устроить эту маленькую сцену зачем? Чтобы она услышала? Детка, она и так знает каков я. А ты — просто... крикливое напоминание о том, почему я утратил интерес к сближению с вампирами.

Слова вонзились, как иглы. Вероника вздрогнула, потом выпрямилась, подбородок дрогнул.

— Ты... — её голос был сорванный, с хриплый, обессиленный, — Ты отобрал у меня всё.

— Не ври себе, — перебил он. — У тебя уже ничего не было. Ты выстроила свою жизнь вокруг вулкана, который сжёг еe до тла. Не моя вина, что ты это сделала. Я этого не просил.

— Нет! — сорвалось у неё, и в её глазах вспыхнул настоящий бешеный огонь. — Ты забрал у меня то, чем я жила последние шестьдесят лет.

Она повернулась к Лив, её взгляд стал стеклянным, злобным, искажённым.

— Тогда я заберу у тебя то, что ты так хочешь сохранить. Посмотрим, как тебе понравится, когда твою игрушку сломают.

— Вероника, не смей, — голос Дориана был как удар хлыста.

Но она уже метнулась к Лив, быстрее, чем человеческому глазу под силу уловить, её каблуки стукнули по полу, а воздух разрезал резкий свист. Лив отпрянула, её сердце подскочило к горлу, но она не успела даже вскрикнуть.

В тот же миг — глухой хлопок, удар, и тело Вероники замерло в воздухе, словно остановленное невидимой силой. Дориан схватил её за горло, прижав к стене с такой силой, что его вены на руке вздулись, а его лицо стало стальным, без намёка на милосердие. Лив никогда не видела его таким — не просто опасным, а пугающе бесчеловечным.

— Ты перешла черту, — прошипел он ей в лицо, и голос его был бездушный, почти змеиный.

— Отпусти! — выдохнула Вероника, изо всех сил извиваясь. — Ублюдок! Ты...

— Тс-с. — Он приложил палец к её губам, как будто укрощал дикое животное. — Ты всегда была драматична. Но сейчас ты — ведeшь себя как напрочь потерявший рассудок вампир, угрожающий мне. А я, как ты знаешь, не терплю угроз. И не прощаю.

Вероника замерла. Дыхание сбивалось. Глаза бешеные, как у загнанного зверя.

Он наклонился к её уху:

— Если я ещё раз увижу тебя, я не буду сдерживаться, — сказал он, и в его тоне не было ни капли сомнения.

— И что будет? Что будет, Дориан? Ты меня убьёшь? — выдавила из себя Вероника, в её голосе звучало отчаяние, смешанное с ненавистью.

Он отстранился. Холодно, как будто смотрел не на существо, которое знал годами, а на грязь у дороги.

— Не так просто, дорогая. Сначала, я обращу тебя в прах, а потом. Я тебя забуду.

И он отшвырнул её прочь, но не с яростью — с пренебрежением. Словно больше её не существовало.

Она упала на пол, но быстро поднялась на дрожащих руках. Взгляд — в пустоту.

И в этом взгляде была такая ненависть, что у Лив закололо под рёбрами.

— Это ещё не конец, — процедила Вероника и исчезла за дверью, хлопнув ею так, что эхо разнеслось по дому.

Тишина рухнула, тяжёлая, как занавес. Лив стояла, её руки дрожали, а в груди пульсировал холод, как будто угроза Вероники всё ещё висела в воздухе, готовая вернуться. Она посмотрела на Дориана, который стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а в глазах мелькали усталость, злость и что-то, похожее на вину.

Он повернулся к ней, его взгляд смягчился, и он сделал шаг вперёд, но остановился, заметив, как она сжалась.

— Лив, — начал он, его голос был тише, почти ласковым, как будто он пытался вернуть её в реальность. — Ты в порядке? Прости за эту сцену. Я не хотел, чтобы ты это видела.

Лив сглотнула, её взгляд метнулся от него к двери, и она почувствовала, как её голос дрожит, но всё же выдавила слова, цепляясь за свою привычную иронию, чтобы не дать страху взять верх.