Чтение онлайн

Имеретинский нажал репетир своих часов: они прозвонили без 10 минут два.

Видя, что никто не спит, Флигенфенгер нарушил молчание и спросил:

— Не чувствуете ли вы некоторой тяжести, господа? Я с трудом могу подняться.

— Да, странно. Я уже давно заметил это, — поддержал его астроном, — но подумал, что я просто очень устал и ослабел.

Имеретинский испытывал те же ощущения.

Наташа, услыхав, что внизу разговаривают, спустилась к остальным, причем чуть не упала с лестницы, такой тяжелой она сама себе показалась. Изобретатель отдернул занавеску нижнего окна (ее закрыли перед тем, как легли), но, ко всеобщему удивлению, Солнце скрылось и не светило больше в окошко. Оно было закрыто каким-то громадным диском со слабо освещенными краями.

Путешественники в недоумении остановились у окна.

Но Имеретинский вдруг крикнул:

— Скорее завинчивайте оконные щиты и бежим наверх.

Остальные не понимали, в чем дело, но повиновались. Два последних окна были немедленно закрыты, и в вагоне стало совершенно темно. Флигенфенгер хотел зажечь газ, но изобретатель остановил его словами:

— Не зажигайте: при толчке может произойти пожар.

— При каком толчке? Что случилось? — спросил зоолог.

Вместо ответа Имеретинский сказал:

— Теперь поднимемся наверх; надо еще успеть закрыть подъемную дверь, соединяющую оба этажа.

Путешественники ощупью взобрались по лестнице, испытывая все то же странное ощущение тяжести. Изобретатель поднялся последним и закрыл дверь, о которой говорил.

— Ложитесь, господа, на пол и старайтесь за что-нибудь покрепче схватиться, — продолжал он распоряжаться.

Только что пассажиры исполнили последнее приказание, как произошло что-то непонятное: вагон вздрогнул, и температура в нем моментально повысилась. Путешественники почувствовали, что задыхаются. В последнюю минуту они слышали, как Добровольский прошептал:

— Да, понимаю: мы описали полукруг и опять встретили…

Но тут удар, сравнительно с которым толчок был пустяком, обрушился на вагон и пассажиры потеряли сознание.

Пароход «Олонец» отошел 13-го августа в 4 часа утра от острова Валаама с тем, чтобы в тот же день к вечеру быть в Петербурге, остановившись только в Шлиссельбурге, и то ненадолго. «Олонец» вез много туристов и богомольцев из знаменитого Валаамского монастыря. День был ясный и теплый, Ладожское озеро довольно спокойно, несмотря на бушевавший накануне ураган.

Большая часть пассажиров сидела на палубе парохода. Солнце начинало уже порядочно припекать, а пассажиры прятаться по каютам, когда капитан с высоты своего мостика заметил какой-то странный предмет с флагом. Его увидели и некоторые пассажиры. Как всегда бывает в таких случаях, весть о «флаге на волнах» немедленно разнеслась по пароходу, и все его население высыпало на палубу. Капитан сначала хотел продолжать путь, не обращая внимания на флаг, но затем уступил просьбам пассажиров и повернул на заинтересовавший всех предмет. Издали он походил на большой серый буэр, но откуда он мог взяться на середине Ладожского озера?

Всевозможным предположениям не было конца, но удовлетворительного объяснения странной встречи не мог дать никто.

Через 20 минут пароход почти вплотную подошел к «буэру». Это был металлический цилиндр, округленный сверху. Стенки его в двух местах, по сторонам и сверху, выдавались, образуя как бы окна, закрытые металлическими щитами.

Капитан приказал спустить шлюпку и осмотреть оригинальный предмет. Матросы несколько раз стукнули по нем веслами, но он оставался совершенно неподвижным. По звуку можно было думать, что он пуст внутри. Наконец, капитан, по настоянию пассажиров, велел взять металлический буэр, — так как все решили, что это ничем другим быть не может, — на буксир и отвезти его в Шлиссельбург. Матросы стали обвязывать его веревками, но тут произошло нечто, всех до крайности изумившее: одно из предполагаемых окон открылось, и из него выглянуло несколько заспанное, но весьма добродушное лицо Карла Карловича Флигенфенгера…

В немногих словах рассказали свои приключения чудесно спасенные изгнанники земли столпившимся вокруг них пассажирам.

— Когда мы очнулись, — говорил Имеретинский, — и открыли окна, я сразу увидел, что мое предположение оправдалось: мы упали. на Землю. Произошло это благодаря тому, что метеорный поток принес нас как раз в ту точку пространства, которой за шесть часов быстрого движения достигла Земля, и которая отстояла от места отъезда экспедиции на 650.000 килом. Было ясное, теплое утро, и вагончик плавно покачивался на волнах неизвестного моря. Земли нигде не было видно. В полдень я определил географическое положение места, куда нас забросила судьба: представьте нашу радость, когда мы узнали, что находимся не где-нибудь в дебрях бесконечного океана, а на Ладожском озере. Однако нашему терпению предстояло еще жестокое испытание. На другой день, 30-го июля, разыгрался сильный ветер, который посадил на мель вагончик. Все наши попытки столкнуть его с песчаного грунта были бесплодны, и мы просидели, таким образом, почти две долгих недели. Мель находилась настолько далеко от берега, что мы не могли различить его даже в подзорные трубы и поэтому о том, чтобы достигнуть земли вплавь, нечего было и думать. Время тянулось бесконечно и мы страшно скучали без всякого дела; было невыразимо досадно чувствовать себя так близко от Петербурга и не иметь возможности попасть туда. К счастью, всему бывает конец; кончилось и наше бесплодное сидение на мели. Вчерашняя буря освободила нас: вагончик долго раскачивался и скрипел, пока огромный пенистый вал не вырвал его из песка, в котором он завяз. Утомленные сильной качкой, мы поздно ночью крепко заснули, пока вы нас не разбудили.

Таковы были в общих чертах приключения экспедиции на волнах негостеприимной Ладоги!

В тот же день, то есть 13-го августа, вечером пароход «Олонец» доставил вагончик «Победителя пространства» прямо в Петербург и высадил его пассажиров на пристани.

В тот же день телеграф разнес по всей Земле радостное известие о возвращении экспедиции. Ликованию не было конца, и охватившее всех возбуждение не уступало тому, которое было вызвано памятным 244-м собранием клуба «Наука и Прогресс». Со всех концов мира на имя Аракчеева и Имеретинского полетели тысячи поздравительных телеграмм, полных самого разового оптимизма и теплых пожеланий. Старый граф, окруженный попечениями чудесно спасенной дочери, видеть которую он уже потерял надежду, быстро оправился от болезни,

Общества, клубы и собрания устраивали экстренные торжественные заседания, которые начинались поздравительной телеграммой и кончались обильным ужином и новым приветствием по адресу экспедиции.

Само собой разумеется, что клуб «Наука и Прогресс» не отставал от других. В первый же день по возвращении пассажиров «Победителя пространства», 18-го августа, вечером, в здании клуба состоялся грандиозный банкет в их честь, на котором вино и слова лились рекой, не менее обильной, чем сама царственная Нева. Но виновники торжества, усталые от пережитых треволнений, не дождались конца праздника и поспешили домой, где они могли, наконец, отдохнуть.

История нас учит, что после всякого общественного подъема бывает реакция, при чем сила их прямо пропорциональна, и доказывает это многими примерами из жизни человечества. Действие этого непреложного исторического закона должны были испытать и организаторы небесной экспедиции. Не прошло и недели после 13-го августа, еще не улеглись всеобщие и столь дружные восторги, как уже почувствовался поворот настроения.

Сначала робкие, отдельные голоса, затем целые ученые общества и влиятельные органы печати заговорили о том, что повторять попытку достигнуть Венеры, в данное время, не благоразумно. Нужно сначала подробно изучить условия межпланетного пространства, зарегистрировать все потоки метеоритов, периодические кометы, скопления метеорной пыли и проч., и тогда только пускаться в эфирный океан, который вовсе не так свободен и безопасен, как это кажется с первого взгляда.

Само собой разумеется, что если было много врагов, то не было недостатка и в друзьях, которые доказывали, что ровно ничего не переменилось и не произошло ничего такого, что могло бы служить причиной для отмены экспедиции.

В числе самых преданных друзей был и клуб почти в полном составе. Уже 18-го августа состоялось его заседание, на котором почти без прений было решено снарядить вторую экспедицию на Венеру. Через пять дней, 23-го августа, назначили новое собрание для окончательного выяснения всех связанных с таким постановлением вопросов. Пятидневная отсрочка была вызвана желанием видеть на председательском кресле Аракчеева, который к тому времени рассчитывал быть в силах вести заседание.