Чтение онлайн

— Я, кажется, понимаю! — воскликнула Наташа, — проходя под нами относительно Солнца, Луна и Земля окажут нам важную услугу, так как во много раз увеличат своею притягательной силой скорость падения аппарата на Солнце.

— Совершенно верно, — согласился и Добровольский. — Это однако в высшей степени любопытно. Сейчас я сделаю небольшой расчет.

Молодой астроном был великолепным математиком и быстро окончил вычисления. На лице его отразилось разочарование.

— Влияние Луны и Земли оказывается гораздо более слабым, чем я думал; их совместное действие сократит наш путь всего на полдня. Это объясняется тем, что они пройдут слишком далеко от нас.

— Но тогда, может быть, нам лучше изменить соответствующим образом направление аппарата? — спросил изобретатель.

Добровольский отрицательно покачал головой.

— Все равно, Земля и Луна больше отклонят путь в сторону, чем ускорят его. Нам придется искать Венеру в пространстве, и мы, в конце концов, ничего не выиграем. Лучше останемся при вашем прежнем маршруте.

Имеретинский согласился с доводами астронома, и «Победитель пространства» продолжал свой полет в том же направлении и с тою же невероятною скоростью.

— Через 40 минут мы остановимся и тогда-то, собственно, и начнется наше путешествие или, точнее, падение на Венеру. Я надеюсь, что нам ничто не помешает, — промолвил изобретатель с улыбкой.

— Да, кажется, столкновения со встречным поездом не предвидится; нашему аппарату достаточно простора.

Какое страшное ослепление охватило путешественников! Почему никто из них не вспомнил про Персеиды? Как будто сама судьба толкала их к роковой развязке!

Но пассажиры вагона были совершенно уверены в своей безопасности и чувствовали себя превосходно.

Они постепенно привыкали к странностям окружающей обстановки и очень мало от них страдали.

— Знаете, — сказала Наташа, — по-моему вовсе не плохо быть такими невесомыми, как мы сейчас; по крайней мере, не устанешь, бегая вверх и вниз по лестнице.

— Да, но зато рискуешь набить себе шишку, — промычал зоолог.

— Что вы и исполнили с большим успехом, — дразнила его молодая девушка. — Будьте другой раз осторожнее. Господа, я имею один небольшой, но весьма соблазнительный проект. Борис Геннадиевич, да бросьте вы хоть на минуту свою трубу!

Но астроном, увлеченный наблюдениями, ничего не видел и не слышал.

Зато Флигенфенгер с любопытством спросил:

— Какой проект?

— Просто-напросто напиться чаю. Мы кончили обедать около половины шестого, а теперь уже десять.

— Ура! — закричал Флигенфенгер. — Наталья Александровна, позвольте вам предложить руку; мы пойдем наверх за посудой, так как все шкафы там.

— Пойдемте, пойдемте; только, пожалуйста, не ударьте меня о потолок.

Молодые люди в буквальном смысле слова вспорхнули на лестницу и стали доставать чашки, стаканы и чайник. Имеретинский пока зажег газовую плиту, и в холодильнике начала собираться вода.

Вдруг он услышал испуганный крик Наташи:

— Карл Карлович, что вы делаете?

Изобретатель подошел к лестнице и посмотрел, что случилось. То, что он увидел, поразило его до последней степени.

Флигенфенгер схватил чайную посуду и швырял ее прямо вниз мимо лестницы. Крик Наташи не остановил его, и зоолог продолжал со смехом кидать посуду. Но тут рассмеялся Имеретинский; он понял, в чем дело: стаканы, блюдечки, чашки не разбивались со звоном, а медленно опускались и осторожно становились на ковер нижней комнаты.

Наташа забыла, что в межпланетном пространстве все предметы почти ничего не весят.

Очнулся и Добровольский от своей работы при виде летающей посуды. Таким образом, вся компания была в сборе. Молодая девушка начала накрывать стол.

— Как единственная представительница угнетенного пола…

Флигенфенгер многозначительно кашлянул.

— Да, да — угнетенного! — наставительно повторила Наташа, — я беру на себя разливание чаев и прочие скучные обязанности, которые взвалили на нас господа мужчины.

Когда нагрелось достаточно воды, молодая хозяйка заварила чай и, строго взглянув на зоолога, сказала:

— Карл Карлович, принесите сверху хлеб, сухари и консервы.

Флигенфенгер низко поклонился.

— Слушаюсь, г-жа «угнетенная».

Наконец, все было готово, и проголодавшиеся путешественники уселись за чайным столом.

— Отсутствие веса, очевидно, не вызывает отсутствия аппетита, — пошутил Имеретинский.

— Даже наоборот, вызывает его, — согласился Флигенфенгер. — А потому, Наталия Александровна, позвольте мне еще стакан чаю.

— Фу, какой жадный! — пробурчал астроном.

— Хотя чай при лунном и звездном свете весьма поэтичен, а все-таки приоткройте, пожалуйста, кто-нибудь занавеску нижнего окна, а то так темно, что я боюсь пролить чай мимо стаканов. Будет светлее, да и свежо стало, пусть солнце нас согреет.

— Прекрасно, кстати я загляну и наверх, я еще не наблюдал из верхнего окна. А чаю Карлу Карловичу все-таки не давайте; он такой толстый, что может лопнуть.

Зоолог немножко обиделся, так как очень не любил, когда говорили про его толщину, и возмущенно ответил:

— Ненавижу я твои глупые шутки, Борис! ты ни в чем не знаешь меры.

— Ах, скажите, пожалуйста, какая важность, — продолжал астроном иронизировать, — затронули его комплекцию! Мир от этого не погибнет.

— Оставьте меня раз навсегда в покое, — вскипел Флигенфенгер. — Я не намерен терпеть ваши дурацкие сарказмы и прошу вас…

— Да я вам даже и отвечать-то не желаю, все равно…

— Ну, и убирайтесь; лучше прекратить глупый спор, и вообще я предпочитаю с вами не разговаривать.

— Господа, ради Бога, — вступилась Наташа, — мы всего четыре часа тому назад уехали, а вы уже решили не разговаривать. Что же будет дальше? Ведь разъехаться вам теперь совершенно невозможно, так не отравляйте нам путешествия.

— Не беспокойтесь, Наталия Александровна, — промолвил изобретатель. — Они будут три раза в день ссориться, но через пять минут опять станут друзьями. Такая канитель идет у них уже лет пятнадцать. С этим придется и нам примириться.

Наташа засмеялась, и даже разгневанный зоолог не мог удержаться от улыбки. Астроном же ничего не сказал и, захватив один из рефракторов, пошел наверх. Остальные продолжали сидеть за столом.