Чтение онлайн

Дракон, несмотря на раны, вел битву умело. Он, то наносил удары хвостом, то лапами, то старался укусить рыцаря, то спалить его пламенем. Но хвост, то и дело, стукался о стены, когти цеплялись за колонны, а языки пламени лишь безрезультатно согревали воздух. Порой, Персифалю казалось, что Дракон вот-вот обрушит своды зала, и погребет их и себя под обломками.

Во время очередного выпада средней головы, Охотник ловко просунул свой клинок вертикально в пасть, и тот, вонзившись, застрял острым концом в нёбе. Голова заметалась из стороны в сторону пытаясь извлечь меч. Да не тут-то было. Острие меча имело множество шипов и зазубрин, благодаря которым оно надежно увязло в глотке, как ёрш в сетях рыбака. Однако, выведя, таким образом, на время из боя одну из голов, Охотник и сам лишился оружия.

– Шеевяз и Шкурорез!
– скомандовал рыцарь Персифалю.

Получив необходимое, Охотник, не мешкая, накинул лассо на шею правой головы Дракона и натянул трос вокруг ближайшей колонны. Аркан плотно обхватил правую шею, зацепившись за чешую. Порвать или пережечь трос огнем у Дракона не вышло и теперь он глодал его, стараясь перегрызть.

Воспользовавшись моментом, Охотник поднырнул под голову Дракона и нанес обратный режущий удар под чешую. Черная драконья кровь хлынула на каменные плиты пола. Едва не поскользнувшись на луже, Охотник успел отскочить в сторону, как раз перед тем, как Дракону удалось перекусить канат. В то же время средняя голова сумела лапами выдрать наконец из пасти застрявший в нёбе клинок. Дракон попятился, оценивая полученные раны. Средняя голова практически восстановила свой боевой потенциал, а вот правая, из-за глубокого пореза на шее, полностью утратила способность изрыгать пламя. Смешанная с газом кровь, пузырясь, сочилась из раны. Первый раунд боя закончился с преимуществом Охотника. Противники, улучив короткую передышку, собирались с силами для новой стычки.

– Глазокол и шееруб, - скомандовал Охотник.

Персифаль протянул ему в ответ причудливо-изогнутый кинжал и тяжелый обоюдоострый топор. Восстановив дыхание, Охотник ринулся на Дракона вновь. Теперь уже нападал он, а Дракон ушел в оборону. Рыцарь наступал, совершая ложные выпады топором то в сторону одной, то другой головы. Усыпив внимание Дракона и уличив удобный момент, Охотник метнул кинжал в сторону правой головы. Звякнув о прочную чешую, лезвие отрикошетило и воткнулось в глаз средней головы. Дракон взревел не то от боли, не то от обиды из-за пропущенной им тактической комбинации приемов, великолепно проведенной врагом. Правая голова поспешила зубами извлечь клинок из глаза средней головы, совсем упустив из виду рыцаря. И тут Охотник, воспользовавшись моментом, нанес мощный и сокрушительный удар топором по удобно выгнутой для этой цели правой шее. Перерубить ее одним ударом не вышло. Охотник, словно усердный дровосек, обхватив рукоять шееруба обеими руками, снова и снова стучал топором по толстой, как вековое бревно, шее. Правая голова отделилась от туловища и рухнула на пол с зажатым в зубах глазотыком. Обрубок шеи, извиваясь, отбросил Охотника в сторону, облив его кровью с ног до головы.

Казалось бы, лежащий в луже крови на полу обессиливший Охотник представлял для Дракона легкую добычу. Но Дракон не смог воспользоваться этим преимуществом, так как сам остался к этому времени всего лишь с одной головой, да еще и без глаза.

– Переговоры?
– взревела средняя голова.

Когти лап Дракона скользили по его же собственной крови, залившей весь пол.

– Никаких переговоров!
– ответил, Охотник, тяжело дыша и сплевывая струящуюся по его лицу кровь Дракона.

Он оттолкнул в сторону топор - шееруб и поспешил к Персифалю за новым оружием.

Чувствуя безнадежность ситуации, Дракон начал озираться по сторонам в поисках путей к отступлению. Прямоугольный зал имел всего два выхода с противоположных сторон. Одна дверь, через которую вошли головы, находилась в трех десятках метров позади Дракона. Второй проем, ведущий в коридор, и затем в покои Дракона, точно напротив первой в сотне метров за Охотником. Выход со стороны Охотника был гораздо больше и позволял Дракону покинуть зал в нынешнем облике. Тот, что располагался ближе к Дракону, был меньше размером и предназначался исключительно для людей. Это и не удивительно, ведь замок, построенный людьми сотни лет назад, не был рассчитан на то, чтобы в нем гнездился Дракон.

Здраво оценив свои шансы прорваться к выходу мимо Охотника, Дракон принял рискованное решение. Повернувшись к врагу спиной, он со всех лап бросился к ближайшему, меньшему по размеру, выходу.

– Арбалет!
– разгадав замысел Дракона, скомандовал Персифалю Рыцарь, - Арбалет!

Не медля ни секунды, Персифаль выполнил команду. Привычным движением Охотник взвел тетиву, вложил стрелу в канал и прицелился.

Персифаль то же все понял, и ему хотелось изо всех сил крикнуть: "Уйдет! Стреляй же! Уйдет!" Но он только стиснул, что есть силы кулаки, и затаив дыхание, следил за происходящим.

Лишь на какой-то миг, чтобы проскочить в дверной проем, Дракон обернулся человеком, собираясь принять обратно звериный облик по ту сторону двери. Но этого мига рыцарю было вполне достаточно. Точно пущенная стрела угодила прямо в затылок средней головы. Падая на колени, за миг до гибели, Дракон успел принять свой естественный облик. Темно-серые пластинки чешуи плотно сомкнулись на затылке, обхватив торчащее древко стрелы со всех сторон. Человеческое тело тут же раздулось до драконьих размеров. Вся туша оказалась в соседнем помещении, и лишь хвост торчал внутрь зала, полностью перекрывая проход.

– Дело сделано, - устало произнес охотник, присаживаясь на пол рядом с Персифалем и утирая свой пот, смешанный с кровью Дракона и пеплом старинных гобеленов.

– А у него новая голова не отрастет?
– спросил Персифаль, с опаской разглядывая тело Дракона.

– Не отрастет, - с полной уверенностью ответил рыцарь.
– Только в наивных легендах у трупов отрастают головы. Голова дракона, это тебе не хвост у ящерицы. Вот еще одно доказательство того, что День Великой Потери Головы - это полная чушь.

Лапы Дракона еще подергивались, а хвост слегка извивался и постукивал по каменным плитам. Агония оказалась не столь ужасной, как ее описывали в преданиях. Люди были явно склоны переоценивать силу и опасность Дракона, приписывая ему магические свойства, не имеющие ничего общего с действительностью.

По залу всюду парили крупные дотлевающие куски пепла от гобеленов. Кружась, они падали и с шипением гасли в темно бурых лужах на полу.

Из второго проема в зал выглянула чья-то голова. На таком расстоянии и при плохом освещении лицо человека было трудно рассмотреть. Но по одежде Персифаль узнал Глашатая-Гимнописца.

– Входите!
– крикнул ему Персифаль.
– Что вы встали на пороге.

Глашатай вошел в зал и с опаской приблизился к убийцам Дракона, стараясь при этом не наступить в лужи крови. Персифаль и Охотник сидели на полу, прислонившись спинами к каменной колонне. Их железные шлемы лежали прямо перед ними. В таком виде они походили на двух просящих милостыню бездомных. Гимнописец стоял перед ними, подхватив обеими руками полы своего расшитого золотом плаща так, чтобы не испачкать их.

– Что вы хотели?
– спросил Персифаль. Ему приходилось говорить за двоих, так как Охотник еще не успел восстановить дыхание и жадно хватал ртом воздух.

– Я бы хотел предложить вам свои услуги, - начал осторожно Глашатай.
– Такой героический поступок должен быть увековечен. Память о нем должна передаваться из уст в уста. Я мог бы сочинить на тему этой битвы оду, поэму или гимн.

– Это было бы уместно, - согласился Персифаль.
– Но как вы ее напишете, ведь вы не были свидетелем сражения?

– Ничего, я додумаю детали, - успокоил Гимнописец.
– Мне такое приходится делать не первый раз. Есть ли у вас какие-либо отдельные пожелания? Например, определенные эпитеты, которые бы вы хотели услышать в свой адрес? Может быть какие-то официальные термины? Или быть может вы, напротив, хотели бы избежать упоминания чего-либо?