Чтение онлайн

Все или почти все легальные денежные потоки перестали действовать на неопределенное время, тут ни тени сомнений нет. Это же касается нала в зарубежных банках. Общак пока еще не пуст: шесть тонн золота -- временно балласт, сотня лимонов в валюте, в гринах и дойчиках, это уже лучше. Просто денег -- еще под сто лимонов, очень хорошо... Это только городской общак... Как минимум год можно продержаться, не разваливаясь на лохмотья, даже в данной пожарной ситуации. А там глядишь -- и основное можно распечатать: банковские авуары и обычную подпитку с полей и нив... Придется делать пластическую операцию, но это не самое страшное...

Какие неудачные для человека совпадения бывают... Гек, чуя непонятную угрозу от государственной машины, чуть ли не наизнанку вывернулся, чтобы принять и насколько можно -- пригасить надвигающийся удар... И небесполезно ведь старался... А теперь в урочьих и гангстерских кругах будут роптать, что-де, мол, Ларей убил Верховного Пса и этим всех их подвел под удар. Ездил, предупреждал, намекал и никого в известность не поставил. И как это теперь будет выглядеть в глазах уголовной общественности? Могут ведь и попытаться... О плохом лучше не думать, а хорошего не предвидится. Ребятишки в писульке ни словом его не упрекнули, может, с их стороны это силок, ловушка?.. Не дай бог.

Гек шел себе по улицам и дышал весной. Уж сколько раз он ходил здесь и верхом и низом, и днем и ночью -- а все недосуг было оглянуться, осмотреться, как люди живут, что им надо, чем полна их обыденность? Траур трауром, но тротуары полны народом, в скверах старушки с детьми, молодые мамы с колясками. Вон стоят две молодухи: у каждой в одной руке коляска -машинально дрыг-дрыг вверх-вниз, а в другой сигарета. Вот о чем они болтают, что их заботит? Десять против одного, что у любой из них не жизнь, а сплошные проблемы -- с деньгами, с детским здоровьем, с работой, родственниками, мужьями или их отсутствием... Нет же, стоят и хихикают и трещат без умолку...

Дома, дома вдоль улиц... В каждом люди обитают, кучкуются по клетушкам и каморкам, именуемым жилищами. Дворняга бездомная бежит... С ней все ясно, она где пожрать ищет, расписание плотное: с утра и до вечера вынюхивать съедобный кусок. Повезет -- сдохнет, лежа на люке или в теплой парадной, а нет -- послужит человечеству на живодерне либо в исследовательском институте, в километре отсюда...

А люди? Кто бы они ни были, вплоть до подзаборных алкашей, поиски пищи и крова, ну там бухла, занимают относительно меньше времени, чем у беспризорных и диких животных, а остальное время им на что? Если подумать, то и карьера, и творчество, и разборки, и политика -- суть проявления набора из основных инстинктов: самосохранения, продолжения рода, сохранения вида...

Ненужный после прочтения бумажный комок фыркнул возмущенно и упорхнул в попутный мусорный бак, а ведь можно было порвать и проглотить для конспирации. И мороженым заесть. Гек остановился, пошарил по карманам и подошел к мороженнице. Сколько лет не пробовал, а вдруг захотелось...

– - Эскимо есть?

– - Есть, миленький. Одну порцию?..

Зря купил... Гек облизал губы, вытянул "марочку" из кармана куртки и тщательно обтер липкие пальцы. Потом оглядел, выбрал чистый участок материи и аккуратно высморкался туда... Надобно было так и сохранить в неприкосновенности память о той, детской радости, когда воробьи -- смешные, мир -- велик и понятен, а эскимо -- с привкусом счастья...

Сколько лет городу -- пять сотен от силы. Если с предшественником языческим взять -- еще до тысячи лет наберем. Человек с кувшинами и наскальными рисунками -- еще сотня-другая тысяч лет с запасом. Какой была поверхность Земли сто миллионов лет назад, миллиард лет? Не было заплеванных тротуаров и неподобранных окурков, не было ООН и Черного Хода. Земля ворочалась потихоньку возле Солнца, зарастая плесенью, которая потом авторитетно самоназвалась Природой. А плесень росла, жила и умирала по частям, преобразуя дерьмо, гниль и трупы в природные энергоносители, на которых взросли вирусы, пожирающие ныне породившую их плесень. Мать Земля! На хрен тебе все это надо? Тебя грызут, а ты спишь, запаршивела вся. Тряхни ты шкурой как следует, смой в тарары все лишнее и грейся дальше, сколько Солнца хватит. Ты ведь вон какая здоровая: мельчайший прыщик лопнул -- а и его приссавшее человечество испугалось, великим Кракатау нарекло.

Все эти цари Природы прогрессируют, давят друг друга с возрастающим азартом, но не успевают за расширенным воспроизводством. И ни бомбы термоядерные, ни биохимические лаборатории не в силах пока решить эту проблему... Любопытно, если бы, скажем, собрать все конкретные смертные пожелания ближнему своему и исполнить -- много бы землян выжило? И как изменялся бы процент выживших, в зависимости от культурного уровня стран, в которых они проживали. Или культурный уровень возьмем...

Гек издалека заметил спецпатруль, лениво бредущий навстречу, и свернул на ближайшем перекрестке. Вот задумался, не заметил, куда и ноги принесли... Гек оказался на Старогаванской улице у дома No 30, совсем рядом с домом, где Гек в последний раз в жизни видел Патрика и Дудю, так и не известно кем пристреленных... Вон там, на третьем этаже, был Дудин кабинет, а тут его мотор обычно стоял... Нет Дуди, а дом есть, и улица живет, и город, и материк, и так далее... И каждый рядом с человеком пропорционально больший долгожитель. А человек считает себя хозяином всего этого, творцом и вершителем... "Блоха слона имела..."

...Или возьмем так называемую культуру... Гек вспомнил, как во время пребывания на Сицилии он попытался из уважения к престарелому дону Паоло прищучить некоего тамошнего борзилу по кличке Свинтус. Не успел, все мешался какой-то дурак-мотоциклист и местные лягавые опередили, буквально на минуты. Так вот этот Свинтус собирался взорвать Пизанскую башню, галерею Уффици и еще чего-то там бесценное для человечества... Ну взорвал бы, и что, оскудело бы человечество? Безмозглых туристов бы поубавилось, это точно. Чем трижды-четырежды отреставрированная картина-шедевр лучше качественно исполненной копии? Ведь холст у шедевра -- уже неродной, заменен, рама -тоже, краски -- и тут, говорят, от старых мало что осталось. И в чем же разница, позвольте спросить, между копией и так называемым оригиналом? Кроме цены? Или если взять и уничтожить девяносто процентов сокровищ Лувра, Уффици, Эрмитажа, Метрополитен, Прадо -- кощунство? Да ни хрена. Бо2льшая часть мирового населения и не подозревает о наличии этих светочей культуры, а из оставшейся ее части почти никто и не знает, что эти пресловутые девяносто процентов шедевров наглухо закрыты в запасниках и будут там храниться, пока не обратятся в прах. Видел и шедевры -- кичевики на улицах ничем не худшие делают... Ора меня все ругала, ах, мол, не знаю, кто такой Олоферн и за что его убили, когда всякий культурный человек это должен знать. Человек какой культуры должен это знать? Буддист-китаец, бушмен? Ах, христианской... Тогда какого черта у Юдифи в ручках меч совсем другого века? Или меч -- вне христианской культуры? Художник, значит, сын своего времени, ему можно, а я -- грядущий хам? Сегодня кучка ублюдков в пенсне подписала бумажку о подлинности, и сертифицированный оригинал в жестоком бою ушел с молотка за тридцать с лишним миллионов долларов. А завтра более именитая кучка таких же искусствоведов, тоже лично никогда и ничего успешно не намалевавших, поймет, что это -- подделка... Куда нести экс-шедевр, в дворницкую? После второй бумажки картина перестала привлекать восхищенных ценителей прекрасного, быть нетленным достоянием человечества, а ведь все молекулы в ней прежние?..

И с музыкой все аналогично, и с историей... У Анны в учебниках и хрестоматиях -- какую ни возьми, так история древнего мира -- почти сплошь карликовая Греция и Рим, которые существовали весьма ограниченное по историческим масштабам время в маленьком аппендиксе небольшого материка. Уйди все это под воду, как наш пред-Бабилон во время оно -- цивилизованное человечество и не заметило бы, основная его часть так и продолжала бы лопотать по-китайски и хинди...

Посреди тротуара, загораживая дорогу, стояли двое пьяных неряшливых мужиков, которые упрямо и громко пытались доискаться до истины: кто и кому в прошлый раз ставил стакан. Раньше Гек дал бы в морду тому, кто ближе оказался, освободив таким образом проход, но сегодня молча их обошел. Приемник в кармане, батареек запас -- на год хватит, а консервы он возле "точки" купит, где в Черный Ход спускаться...

Человечество обречено. Оно, конечно, может поднять собственный... как это сказать... уровень негэнтропии... но тепловая смерть вселенной от этого не отдалится... да и не приблизится... И, к слову сказать, эта застывшая музыка поверх помоек... В Италии она оправдана, прохладу хранит, а у нас...

Гек не успел обратить внимания на крик, на скрип тормозов случайного мотора справа от себя, не успел оглянуться и среагировать. Он ничего не успел, только ткнулся лицом в асфальт, чувствуя внезапный жар в спине, грохочущую боль, и угасающим зрением наблюдая, как у самого лица набухает и дышит парко2м лужица черно-красной жидкости. "Моя кровь", -- понял Гек и провалился в бесконечный кошмар...

Армейский грузовой автомобиль с брезентовым пологом вез солдат-первогодков учебки в родные казармы, после первого в их жизни патруля оцепления. Служба -- это не мед, поэтому все сидели в кузове с полной боевой выкладкой, не имея права ни покурить, ни даже переговорить с соседом. Остановились они у магазина потому, что унтеру вздумалось купить сигарет. А там он заболтался с девушкой-продавщицей... Солдаты, кому повезло сидеть "на корме" у борта, глазели на прохожих, в надежде выпросить покурить, пока унтера нет... Леон Харвей, забитый солдатишка из юго-западных провинций, хотел курить больше всех и поэтому жадно вглядывался в каждого проходящего мимо человека...