Чтение онлайн

– Вошла в образ?
– Удивленно переспросил Альберто.

Не часто ему приходилось вести задушевные беседы со своей теткой. В большинстве случаев, если дело касалось какой-нибудь семейной тайны, Лючия старалась уйти от разговора. Лишь мило улыбаясь, она переводила тему в другое русло, приписывая догадки окружающих к миру сплетен и слухов, что в избытке ежедневно производила на свет Венеция, с легкостью обволакивая загадочным туманов происходящую вокруг действительность. Но в данном случае, как показалось Альберто, то, что произошло с Еленой, произвело как на него, так и на его тетушку огромное впечатление. Лючия, не торопясь, поднялась с кресла, подошла к украшенным росписью входным дверям приемной залы и, позвав маячившую за ними служанку, распорядилась приготовить им по чашечке кофе, после чего попросила не беспокоить ее в ближайшие пару часов. Когда служанка с подносом в руках появилась в дверях помнаты, Лучия легким кивком поблагодарила ее, приняла у нее поднос, аккуратно поставила его на стол и, подождав пока та закроет за собой двери, продолжала.

– Это было давно. «Войти в образ богини», так говорила моя покойная мать о моей бабушке, когда та выполняла свою миссию в церкви.

– Но как это связано со всем тем, что произошло с Еленой в отеле?
– все еще не понимая в чем секрет поведения девушки, Альберто неотступно следил за каждым движением и каждым словом Лючии.

– Это своего рода дар, - тяжело вздохнув продолжала тетушка.
– Что-то вроде гипноза, но несколько глубже и сильнее по влиянию. Дар слышать богов и передавать их волю народу. Что-то вроде роли проводника между смертными и бессмертными, как трактует эту способность церковь. За что сжигали на костре в одни века и награждали титулом пророка в другие. Что с давних пор служители церкви пытались держать под контролем. Выискивая подобных людей, они вербовали их, пытаясь завладеть их душами и подчинить себе. А если это не удавалось, они приписывали их к роду мошенников и колдунов и жестоко расправлялись с ними.

– Но как это возможно?
– допив кофе, Альберто поставил пустую кружку обратно на поднос.
– Ведь человек - свободное существо. А если он не захочет? Да и зачем это надо церкви? Ведь она и так достаточно могущественна, чтоб зависеть от пары-тройки совершенно посторонних людей, пусть даже через чур одаренных чем-то. Ведь они всего лишь щепки в океане безропотно поклоняющейся массы.

– Ты прав. Они всего лишь щепки, - усмехнулась, Лючия, - Однако, с помощью этих самых щепок, способных вести за собой, массой управлять куда проще, - она не торопясь прошлась взглядом по расписанным стенам, словно ища подсказку. Не зная, как лучше подобрать слова для объяснения своих мыслей, она пыталась занять их у пухлых ангелочков, безмолвно выступающих из холодного камня. Она слишком долго бежала прочь от этой темы, чтобы суметь самой доходчиво, в двух словах объяснить все, что произошло с новой знакомой Альберто. Не находя помощи у каменных изваяний, Лючия, не торопясь, подошла к окну. В противоположность богемному спокойствию, что царило внутри помещения, улицы города были охвачены повседневной мирской суматохой, в которой, по всей видимости, не было места бедным небесным созданиям, замурованным в стенах ее дома.

– «Войти в образ богини», - грустно повторила Лючия, - значит, одним лишь взглядом приковать к себе внимание окружающих, одной лишь случайно оброненной фразой внушить повиновение и повести за собой. Моя бабка и ее сестра Амелия были не такими как все. Они обладали действительно уникальным даром. И Амелия в большей степени, чем ее сестра. «Поцелованная Афродитой», - так говорили о ней окружающие. Она была маленькой девочкой когда проявился ее талант. Родители тщательно скрывали это, боясь последствий со стороны церкви и окружения. Ведь все можно внушить лишь одной правильно подобранной фразой. Это целое искусство. Не правда ли?
– Лючия говорила медленно, стараясь правильно подбирать слова. Потихоньку уходя в себя, в свои воспоминания, казалось, она больше говорила сама с собой, чем с сидящим напротив нее племянником.
– Ораторы подолгу тренируются искусству владеть толпой. У многих на это уходят недели, месяцы и даже годы, чтоб изучить человека, понять его натуру и мысли. А эта девочка, была столь естественной. Лишь мельком взглянув на персону, она уже знала, что нужно сказать и как, чтоб получить желаемое.
– Тетка Лючия подошла к столу, открыла столешницу и, не глядя, привычным движением достала из спрятанной там пачки узкую сигарету с ментолом и с удивительной ловкостью покрутила ее между пальцами, словно взвешивая что-то в уме.
– Моя мать рассказала мне один случай, что был поведан ей моей бабкой, - немного помолчав, она продолжала.
– Родители сестер устроили бал по поводу их шестнадцатилетия. Туда было приглашено немало гостей, в число которых входила почти вся городская знать. Две сестры только вошли в зал, как кто-то из гостей нелестно пошутил о их платьях. Обычные выходки незрелой молодежи. Аманту - мою прабабку это задело. Видя смущение сестры, Амелия что-то быстро прошептала ей на ухо, выпрямилась и спокойно произнесла нечто вроде того, что ее наряды сотканы самими богами и только слепым прощается не заметить это. После чего, словно по команде все вокруг обратили к ним взоры и начали возносить хвалу их одеяниям, словно какому чуду. Это и была та самая роковая ошибка Амелии, что решила их с Амантой судьбу. Епископ Венецианской церкви так же присутствовал на том приеме. Но он опоздал, появился несколькими минутами позже и тем самым не был охвачен полным воздействием со стороны девушки. Однако, и он почувствовал на себе непреодолимое желание тут же примкнуть к кругу возносивших похвалу «творению богов». И, как рассказывала мне мать, он был полностью уверен, что это желание шло именно от него самого, от самого его сердца.

– Что же случилось потом?
– отозвался Альберто , которому теперь, как никогда раньше, во что бы то ни стало, захотелось разгадать загадку той прелестной нимфы с холста, что с детства очаровывала его своей красотой.

Выдержав паузу, Лючия закурила сигарету, что достаточно долго вертела между пальцев, и не торопясь продолжала:

– Секрет сестер был раскрыт. С того самого дня многие пытались подчинить себе их способности. Кто ласками и уговорами, кто ловкостью обольщения, а кто и силой. Сам Дож Венецианский просил руки Амелии для своего сынка-недоумка. Шутка ли - держать под контролем такую мощь, что позволила бы дергать за ниточки главенствующую верхушку словно марионеток на сцене театра. И церковь больше всех приложила к этому руку. Мою прабабку Аманту они все же сумели поработить. Им удалось внушить ей, что ее способность - попытки богов связаться через нее с бренным миром. И что бы она не делала, как бы не сопротивлялась - выбор сделан богами. И смысл всей ее жизни - это ее прямое предназначение служить их гласу.

Амелия же была намного сильнее духом и долгое время не поддавалась их уговорам.

– Она не выдержала такого давления и сбежала?
– грустно заключил Альберто .
– И вся эта история про ее возвышенную любовь и про воздыхателя, увезшего ее из родного гнезда - все это не больше чем выдумка?

– Кто знает, - пожала плечами Лючия и бросив окурок в стоявшую на столе пепельницу, устало опустилась на кресло.
– Может воздыхатель и был. Кто-то же помог ей сбежать. Если церковь решила разыскать кого-то, то уж поверь мне, она его найдет. А ведь Амелию так и не нашли, как ни старались. Всем было проще очернить бедняжку и списать ее исчезновение на вымышленного любовника, ожидавшего ее на белом коне под балконом, чем объяснять всем и каждому истинную причину заинтересованности в ней церкви. В народе поговаривали, что в девушку был влюблен какой-то бакалейщик. И в одно прекрасное утро как Амелию, так и того самого бакалейщика, как говориться и след простыл.

– Так что, все может быть?
– неуверенно отозвался Альберто .

После всего услышанного от Лючии, он не знал что и думать. Всевозможные мысли разом закрутились у него в голове: о волшебном даре Амелии и о ее побеге, об оставшейся в заложницах церкви Аманте. О недавно «вошедшей в роль» Елене и о том даре которым возможно обладала девушка и из-за которого она, сама не зная того может оказаться в большой опасности, если об этом проведает тот, кому не следует этого знать. И в конце концов его возлюбленная Елена вполне может оказаться прямой наследницей его тетки Лючии. И тогда...

– Так ты говоришь: «она вошла в роль», - словно прочитав его мысли откликнулась Лючия, - и что она как две капли воды похожа на изображение Амелии, что весит в твоей комнате?

– Это действительно так, Лючия, - с жаром ответил юноша, - ах если бы ты ее только видела!
– скажи его тетка в тот момент что-нибудь против девушки, он не раздумывая, кинулся бы на защиту его любви.

Но Лючия ничего не ответила, а лишь многозначительно улыбнулась племяннику.

– Знаешь, что мы сделаем?
– отозвалась она, - Ты не говори пока никому о том, что произошло с Еленой в немецком отеле и о том, что ты сегодня узнал от меня. А главное, не говори об этом самой Елене, не за чем пугать бедняжку раньше времени. Просто, постарайся быть с ней рядом, - она пристально посмотрела на Альберто, ожидая от него проявления согласия. Племянник тут же кивнул в ответ.
– А я тем временем навещу моего лечащего врача и постараюсь выяснить как проще и незаметнее для нее можно подтвердить или опровергнуть ее родственные узы с моей прабабушкой и ее сестрой Амелией. Да и на счет Джессики надо узнать.

– А что с ней?
– удивился Альберто, словно два таких понятия, как его сестра и лечащий врач были совершенно несовместимы.

– Думаю ничего страшного, - отмахнулась от него Лючия, - просто Лидия увидела ее выходящей из госпиталя и забеспокоилась. Вот я и пообещала, что проясню этот вопрос.

– Действительно, несколько странно, - поднимаясь с кресла, пожал плечами юноша, - Джессика и госпиталь?!

– Я постараюсь узнать, ты не волнуйся! Я дала слово Лидии, - прощаясь с племянником, пообещала Лючия.

Ровный, мягкий свет луны, сочившийся сквозь прозрачную пелену штор, разгонял полутьму ночи, лениво отодвигая ее в дальние уголки комнат. Девушка неторопливо вошла зал. Она была одна. Где-то в глубине безмолвной тиши, словно вуалью обволакивающей все вокруг, загадочным шелестом долетал звук издаваемый ее шагами. Как она попала туда и зачем, она не знала. Впрочем кажется ее это совсем не заботило. Ведомая лунным светом, Елена медленно прошла вдоль украшенных лепниной стен, робко проводя рукой по крыльям провожающих ее невидящими глазами ангелов. Ее ступни чуть касались поверхности пола. Елена знала, тут кроется какая-то тайна. Ведь не зря эти стены так манили ее к себе с тех самых пор, как она впервые вошла в этот замок. Безмолвные небесные создания, воплощенные в камне, они будто что-то пытались сказать ей, напомнить то, что было позабыто, и то, что до сего времени было укрыто от ее внимания. Легкий ветерок влетевший в приоткрытое окно неразборчиво прошуршал занавесками.

«Это же она...», - послышалось Елене отголоском сотни легкокрылых мотыльков. «Ее надо разбудить...», - долетело эхом откуда-то свысока, - «она не может спать вечно...».

Под ладонью что-то шевельнулось. Елена одернула руку. Она вдруг поняла, что этот загадочный шепот исходит от стен, прямо перед ней, где застыла она в изумлении. Елена увидела, как десятки глиняных фигурок медленно начали поворачивать к ней головы, стараясь распрямить окаменелые крылья. «Она здесь!.. Она с нами...», - радостно перешептывались они друг с другом.