Чтение онлайн

— Странно, что ты до этого выдерживала, — понимающе хмыкает сын, что вызывает у меня удивление.

— Привыкла, наверное, — невесело усмехнувшись, пожимаю плечами, чувствуя, как глаза начинает жечь от вновь подступивших слез. Горько от осознания, насколько все во мне неправильно: то, что для многих обычные границы, для меня чуть ли не «подвиг» вселенских масштабов, решиться на который мне потребовались долгие годы унижений. И это чертовски страшно — очнуться однажды и понять, что прожил свою жизнь, будто в параллельной вселенной.

— А Оля с чего бабулю поддержала? Она же всегда повторяет, что та невозможная?

Вопрос на миллион. На миллион моих нервных клеток. И ведь не отвертишься. Денис в любую минуту может позвонить Оле, а та — из вредности все рассказать. У нас ведь о семье только мама должна думать, остальные же могут делать, что хотят. И снова такая злость берет от этой несправедливости и лицемерия моих близких людей. Впрочем, близкие ли они вообще?

— Мам? — заждавшись, поторапливает сын с ответом. Сглатываю тяжело и, понимаю, что как бы там не было, а стоит хотя бы подготовить почву, раз уж решилась отстаивать свое право на отношения с тем, с кем считаю нужным.

— Дело не совсем в бабушке, — аккуратно подбирая слова, отзываюсь тихо в надежде, что Денис устанет от этого неловкого разговора и займется своими делами, как он всегда делает. Но, видимо, сегодня не мой день.

— А в чем? — продолжает сын допрос, сверля меня недоуменным взглядом.

Втягиваю с шумом воздух, будто перед прыжком без страховки и признаюсь едва слышно:

— В моей личной жизни.

— М-м, ясно, — тянет сын и неловко отводит взгляд, я же едва сознание не теряю от совершенно непонятной мне реакции.

— И-и все? — уточняю удивленно.

— А что мне еще сказать? — поджав губы и слегка покраснев, пожимает Денис плечами, явно не горя желанием продолжать этот разговор.

— Не хочешь обсудить? — предлагаю осторожно, не зная, как еще развить тему, хотя малодушно хочется ее закрыть, тем более, что сын совсем не против.

— А надо? — сведя брови, кривится он.

Втягиваю с шумом воздух и просто теряюсь. Нет, я понимаю, что ему неловко, но все же… Неожиданно это как-то и тревожно, ибо замалчивать ситуацию еще хуже, наверное, чем выслушивать очередные обвинения и ультиматумы.

— Не знаю. Просто, раз уж все в курсе, то и тебе стоит. Что скажешь?

— Ну, ок, — вновь делает он такой вид, словно ничего особенного не происходит, и меня начинает это выводить из себя. Если бы я не помнила ту истерику, когда он сбежал к отцу, вопросов бы не было, а теперь я совершенно не понимаю, что у него в голове.

— И это твой ответ?

— А какой он должен быть? — отвернувшись, начинает он что-то искать среди книг, наверняка чтобы просто занять чем-то руки. Мне тоже неловко и не по себе, но давать заднюю поздно.

— Я не знаю, но мне важно, как ты относишься к ситуации, поэтому и спрашиваю, — продолжаю настаивать.

— Больше похоже, будто разрешение просишь, — буркает Денис себе под нос, а я так и застываю на полуслове, потому что неужели правда прошу?

— А надо? — подвожу к сути. Собственно, в том ведь и цель этого разговора. Денис с шумом втягивает воздух и качает головой.

— Нет, мам. Это твоё дело, — видно, что слова даются ему непросто, но он справляется, а я едва держусь, чтобы не разреветься, как дура. Похоже, мой мальчик вырос. Понятно, что это еще ничего не значит, все может поменяться, стоит Денису узнать, с кем у меня отношения, но то, что он идет на диалог и в целом настроен без ярого негатива — уже большое дело и, видимо, заслуга Долгова, обещавшего поговорить с сыном.

Однако, я все же не могу не закинуть удочку.

— Просто в прошлый раз, когда пошли те слухи…

Сын досадливо цокает и, покраснев, выдает то, чего я так боялась.

— Ну, это другое. Полный кринж, если честно.

У меня вырывается смешок на грани истерики. Приплыли — называется.

— Вот как… — тяну, не зная, что еще тут можно сказать и шутливо озвучиваю Олечкину позицию, хотя мне совсем не до шуток. — Почему кринж? Не дотягиваю до уровня твоего Красавина?

— Причем тут это? — насупившись, парирует Денис. — Если бы я так считал, не психовал бы. Наоборот ты… ну… красивая.

Сын превращается просто в помидор и спешит отвернуться, складывая учебники в шкаф. Я же просто теряю дар речи. Никогда бы не подумала, что из всех комплиментов, сказанных мне за всю жизнь, именно от сына будет звучать, как настоящее откровение и истина.

— Ты правда так считаешь? — переспрашиваю, все еще не веря в то, что услышала.

— Ну, да, я ведь на тебя похож, — смущенно шутит он.

— Ах, вон оно что?! — с наигранным возмущением бросаю в него подушку, уверенная, что больше ничего не последует, но Денис, уклонившись, как ни странно, удивляет.

— Вообще-то на тебя постоянно пялятся, — поморщившись, заявляет он. У меня же глаза на лоб лезут.

— Да? Никогда не замечала…

— Ну, потому что ты вечно задираешь голову и смотришь строго по прямой линии, а эти придурки палят так, что, кажется, еще чуть-чуть и языки вывалят. Бесит!

Денис с досадой закидывает в рюкзак тетрадки, я же едва держусь, чтобы не расхохотаться. Его детская ревность, оказывается, может быть приятной.

— Значит, мама еще ничего? — с улыбкой дразню, на что он закатывает глаза.

— Как будто ты не знала.

— Ну, убедиться всегда приятно.

— Круто. Можно мы уже закроем эту тему? — чуть ли не с мольбой просит сын, а я и рада бы пойти у него на поводу, но ведь точки над «ё» еще не расставлены.

— Мы ее даже не обсудили толком.

— А что обсуждать?

— Ты же понимаешь, что многое изменится в нашей жизни? — произношу многозначительно, имея в виду свои возможные поездки куда-то, ночевки и просто присутствие в моей жизни еще одного человека, требующего внимания.