Чтение онлайн

— Пока он не переезжает к нам или мы к нему, и мне не надо с ним знакомиться, не вижу проблемы, — отмахивается Денис, видимо, не в полной мере осознавая, какие последуют перемены.

— А если все зайдет настолько далеко? — конечно же, не могу не спросить.

— Ну… не знаю, — кривится он явно не в восторге от такой перспективы, — если чел адекватный и не будет корчить из себя батю или хозяина дома, думаю, мы поладим.

Я хмыкаю и не могу сдержать улыбку, представив, как Богдан «корчит батю». Честно, то, что Денис так по-взрослому отнесся к ситуации и проявил готовность хотя бы попробовать принять ее — абсолютная неожиданность.

— Ты так смотришь, мам, как будто снова отца после пластики увидела.

— Ну, я в шоке, если честно. Думала, ты будешь истерить, как тогда, — признаюсь со смешком.

— Эй, я не истерил, — бросает он подушку обратно. Я смеюсь, падая на кровать, а сын продолжает. — Просто это было мегастранно и… ладно, признаю, я зассал.

— Денис!

— Ну, если так и есть?! — разводит он руками.

— А сейчас? — поднявшись, прикусываю взволнованно губу в ожидании ответа.

— Что сейчас? — непонимающе хмурится он.

— Тебя все еще пугает такой вариант?

— А почему мы его обсуждаем? — словно что-то почувствовав, напрягается сын, вперяя в меня настороженный взгляд.

— Просто любопытно, — пожав плечом, выдавливаю непринужденную улыбку. Пока однозначно не время вываливать на него всю правду.

— Нет, это фигня какая-то, — открещивается он.

— Почему, я же вроде ничего так? — продолжаю шутливо допытываться, хоть и понимаю, что хожу по тонкому льду и вообще не стоит так давить, но я должна знать, насколько все плохо и к чему готовиться.

— Вот именно! Я не хочу, чтобы все эти придурки дрочили на тебя и звали «мамой Стифлера».

Что сказать? Это… неловко, да.

— То есть, — откашливаюсь, прикладывая ладони к горящим щекам, — все дело в каких-то придурках? Знаешь, ты мог бы не обращать внимания на их дебильное мнение и…

— Нет, не мог бы! Никто не будет нести херню про мою мать! — чеканит он безапелляционно. И я с ужасом понимаю, что вчера он снова дрался из-за меня, и такая тяжесть опускается на сердце. Господи, а что будет, когда правда вскроется?!

— Всем не заткнешь рты, да и зачем? — отзываюсь тихо, не зная, что еще сказать. Чувствую себя просто паршиво. В конце концов, что я за мать такая, раз сознательно иду на шаг, который навредит моему ребенку?

— Затем, чтобы отвечали за свой гнилой базар! — отрезает Денис, доводя мое чувство вины до апогея.

Каково ему будет, когда узнает, что «базар» вовсе не «гнилой»?

— Если тебя травят, думаю, лучше сменить клуб или давай, я или отец поговорим с руководством и…

— Мам, ты в себе?! Не смей позорить меня, я сам разберусь! — вызверившись, обрывает Денис мою сбивчивую речь.

— Как ты разберешься?

— Как надо! Не лезь в это дело и отца не приплетай, ему все равно не до меня теперь.

— И именно поэтому он катается дважды в неделю из Нью-Йорка на сеансы психолога с тобой? — не могу проигнорировать эту прорвавшуюся обиду.

Денис не находится с ответом и просто отводит взгляд, а я продолжаю:

— Послушай, сынок, что бы ни происходило в нашей с отцом жизни, мы всегда будем любить вас с Олей, но ты должен понять, мы тоже люди: мы ошибаемся, у нас бывают разные настроения, состояния, желания, но это вовсе не значит, что вы нам не нужны и не важны, просто мы не ограничиваемся ролью ваших родителей…

— Да понимаю я, мам. Мы уже двести раз мусолили эту тему и с отцом тогда, и у психолога, и с Олей. Просто это сложно.

— Прости! — выдыхаю с сожалением и осторожно притягиваю его за руку к себе, чтобы обнять. Денис, наклонившись, нехотя обнимает меня в ответ. Втягиваю незаметно его запах, и едва сдерживаю слезы.

Бедный мой сыночек. Столько потрясений, сомнений, неопределенности, обрушившихся на него с одиннадцати лет. Ни от чего я не смогла его уберечь и сейчас снова не берегу.

Ладно Оля уже взрослая, справится с нападками и общественным давлением, но Денис ведь еще совсем неокрепший, уязвимый, вспыльчивый. Он же будет скалиться и драться за каждый косой взгляд. И как мне жить, видя его таким и зная, что все эти синяки из-за меня?

— Мам, ты что, плачешь что ли? — отстранившись, обеспокоенно заглядывает он мне в лицо.

— Просто волнуюсь за тебя сильно. Ты вообще видел свое лицо? Тебя что, толпой избили? Что вообще произошло? Что с твоими руками? — всхлипнув, мотаю головой, утирая слезы. Проклятые гормоны!

— Ничего не произошло. Просто вышел по разам с одним кретином, и не рассчитал свои силы. Но зато Богдан взял меня под свое крыло, так что все ништяк. Щас позанимаюсь и еще покажу, кто там батя, — Дениска довольно скалится, а мне хочется отвесить ему оплеуху. Покажет он!

— Хочешь довести меня до сердечного приступа? И вообще, когда ты собираешься ходить на эти тренировки. А учеба?

— Мам, не нуди. Ты же не думаешь, что у Богдана есть время тренировать меня? От силы раз в неделю будем видеться и все.

— Мне это все равно не нравится.

— Ну, мне тоже не нравится, что у тебя какой-то мужик появился, но я же ничего не говорю в отличие от Оли. А кстати, че она дернулась-то? Она же сама говорила, что тебе надо кого-то найти.

Час от часу не легче. И как теперь выкручиваться?

— Скажем так, ей не понравилось, что у нас разный… эм… статус и финансовое положение, — выдумываю на ходу, стараясь не слишком соврать. Денис недоуменно приподнимает бровь.

— А ей-то что?

— Беспокоится, что меня могут развести на деньги.

Конечно, это претензия Людмилы Федоровны, но придумать вот так с ходу что-то более удачное, увы, не получается, а сказать правду — слишком рискованно, да и сил никаких нет.

— Тебя? На деньги? — восклицает тем временем Денис, вызывая у меня ответную улыбку, ибо со мной действительно не забалуешь — та еще скряга на самом деле. Сын это прочувствовал за годы нашей жизни в Элэй на все сто.

Однако, если бы не мой бережливый подход, Долгов вероятно промотал бы свое первое состояние на всякую хренотень, и неизвестно, где бы мы оказались. Пусть зарабатывать он умел, но вот деньги у него совершенно не держались — сорил направо и налево: друзья, шлюхи, разного рода прихлебаи и просто понты. Приходилось тормозить этот неслыханный аттракцион щедрости и грузить нуждами семьи. Благо, муженек прислушивался, понимая, что, порой, его заносит, и даже отдавал какие-то деньги на хранение мне. В итоге как-то так повелось, что отношения с финансами у меня крайне осторожные, хотя, конечно, в рамках моего состояния.