Чтение онлайн

— Если пообещаешь, что больше не будешь бросать меня без внятных объяснений и причин, — заявляет Богдан, заставляя меня приподняться и вперить в него обалдевший взгляд.

— Ты в курсе, что это тоже манипуляция?

— А ты в курсе, что я чуть с ума не сошел без тебя?

Меня пробирает дрожь от его пронзительного взгляда, и я не знаю, что сказать, кроме, как перевести все в шутку.

— Не выдумывай, — выдыхаю со смешком. — Нет у тебя никакого ума. Был бы, куролесил себе дальше, а не таскался за проблемной теткой.

Я рассчитывала, что он начнет заверять, что никакая я не тетка, дабы подловить на том, чем тетки ему не угодили, но Богдан Красавин, как всегда, на шаг впереди.

— Я буду таскаться за тобой, будь ты хоть теткой, хоть бабкой, хоть кем.

— Так и знала, то ты — извращенец.

— Однолюб, дроля, просто однолюб.

Ну, вот как его, прикажете, не любить?

Люблю, люблю, люблю — повторяю про себя и целую, расплываясь в счастливой улыбке, как дура. Боже, мне так хорошо!

— Так что насчет обещания? — выдыхаю ему в губы.

— А я его разве услышал? — подмигнув, улыбается этот гад, за что получает тычок под ребра.

— Я ведь могу прямо сейчас дать внятные объяснения и причины, — язвлю со смешком.

— Ну, и кто из нас манипулятор? — прилетает мне заслуженно.

Вновь хочу ткнуть его локтем, но Богдан скручивает меня, и у нас завязывается борьба, перерастающая в очередное жадно, ненасытное безумие, под конец которого мы-таки даем друг другу те самые обещания, уверенные, что ничто не помешает их исполнить.

— Дроля-я, — ласково зовет меня Богдан, поглаживая по спине.

— Мм? Еще чуть-чуть посижу, — отзываюсь обессиленно, не в состоянии даже глаза открыть, не то, что пошевелиться.

Это был третий раз в этой гребаной машине, и меня размазало до состояния безвольного желе. Я уже даже не чувствую боли в стертых коленях и ушибленных ни раз локтях, тошнит только немного и голова кружится, но это мое привычное состояние, с которым надо по идеи что-то делать…

— Детка, я не против остаться в тебе хоть на всю жизнь, — насмешливо шепчет Красавин, ведя носом по моей щеке. — Так вкусно пахнешь.

Он втягивает с шумом мой запах и с чувством касается губами моей скулы, а я чувствую, как член вновь крепнет внутри меня, и понимаю, что четвертый раунд просто-напросто не осилю.

— Даже не думай, — наплевав на всякую грацию, перелезаю торопливо на сидение подальше и от смущения даже заставляю себя натянуть лиф платья.

— Что такое? — смеется Богдан.

— Ты еще спрашиваешь? С твоими аппетитами от меня ничего не останется.

— Кстати, об этом, — посерьезнев вдруг, тянет Красавин. — Ты очень сильно похудела и вообще… Все нормально?

Что ж, похоже, покой мне сегодня даже не приснится, но зато хоть взбодрилась моментально.

Интересно, если я сейчас объявлю о возможной беременности, Богдан обрадуется или, несмотря на чувства, он пока не готов?

Я-то вот точно не готова, хотя на уровне розовой ваты и каких-то необъяснимых инстинктов очень хочется малыша с горечавковыми глазами моего мальчика и его широкой, мальчишеской улыбкой.

Каким бы он стал отцом? Строгим, авторитарным или своим в доску? Впрочем, каким бы не был, я уверена, он будет безумно любить нашего ребенка.

«Нашего ребенка» — от одной лишь фразы все внутри сжимается в волнительный жгут, и в то же время так страшно становится.

Как это вообще будет? К чему приведет? Поймут ли меня дети? Как сложатся наши отношения с Богданом? Да и сложатся ли вообще? Насколько его хватит? Он ведь так молод, а я после беременности в таком возрасте вряд ли смогу вернуть былую форму. Его нынешнее «и вообще» уже звучит, как упрек. А когда страсть схлынет, и он увидит все эти послеродовые прелести на контрасте с моделями и прочими молодухами, что постоянно окружают его, что тогда? Я вновь останусь одна с ребенком на руках и разбитым сердцем или еще хуже — с молодым мужем и его жалостью с запахом разлюбленности и очередных измен?

Знаю, меня несет, но я не могу не думать об этом, хотя, конечно, стоило задать себе эти вопросы еще в Москве, а после выпить что-нибудь из разряда экстренной контрацепции, но теперь уж что?

Только принимать какое-то решение, а уж потом, возможно, сообщить о нем Богдану, если, конечно, в этом будет какой-то смысл. И пусть это кажется несправедливым, но я на собственном опыте убедилась, дети после развода — всегда ответственность женщины. Алименты и поездочки на выходные — это, конечно, хорошо, но, как говорится, легко быть героем один день, быть порядочным человеком ежедневно — куда сложнее.

Воспитывать детей в ежедневном режиме, видеть их в разных настроениях, состояниях, возрасте, искать подход, ругаться с ними, терпеть их переходный период, хамство, бунт, переживать, ночами не спать, прощать, делать для них тысячу вещей — несопоставимо с обязанностями воскресного отца, как бы он ни старался компенсировать свое отсутствие деньгами. Поэтому, я считаю, что имею полное право принимать решение единолично, ибо это мне потом тянуть лямку родительства до самого конца.

Вот только, как принять решение, когда на одной чаше весов разумные доводы и закономерные страхи, а на другой — неизбывное бабское желание родить ребёнка от любимого мужчины, закупорив любовь к нему в поколениях, как бы высокопарно и пафосно это ни звучало?

Само собой, с таким раздраем в голове и на сердце говорить о возможных причинах своего состояния я не собираюсь, поэтому отшучиваюсь:

— По тебе сохла — вот и ссохлась вся.

— Да неужели?

— А что, есть сомнения?

Богдан хмыкает, но, видимо, решив, не поднимать снова тему моих чувств и страхов, просто уходит от ответа:

— Есть огромное желание тебя накормить.

— Я только «за», с удовольствием бы сейчас съела какую-нибудь картошку фри и может даже бургер.

Представив себе хрустящую картошечку, у меня начинает урчать в животе. Это так неловко, что я преувеличенно громко смеюсь, а Богдан просто не может поверить, что я только что сказала.

— Серьезно? Фастфуд?

— Гулять так гулять, — пожимаю плечами, едва сдерживая смех от того, как вытягивается лицо Красавина. Я, если честно, сама в шоке, но раз уж сегодня нарушаю правила, почему бы не нарушить их все?

Хотя бургер, наверное, перебор, но так хочется, что сил нет…

— У тебя же есть сменная одежда с собой? — спрашиваю, когда мы выходим из моей машины на порядком опустевшую парковку. — Я бы с удовольствием переоделась в футболку.