Чтение онлайн

Небольшая струйка крови разносится по ветру, когда он задыхается, его маленькие руки пытаются вырвать мои когти из его кожи — у него ничего не получается. Вместо этого я вонзаю их немного глубже. Зверь и я наслаждаемся тем, как рвутся его мышцы, словно мои когти — нож, разрезающий масло. Почти не требуется усилие, и зрелище того, как он извивается, как червяк, забавно.

Склонив голову набок, я ухмыляюсь.

— У тебя есть выбор, Спиро. Я не даю его большинству людей…

— Отвали на хрен! — кричит он, пытаясь оттолкнуть меня ногами, и снова терпит жалкую неудачу. Жалко.

— Я действительно разочарован, остолоп.

Наклоняя свое лицо к его, я разжимаю крепкую хватку на ауре альфы, и Спиро вскрикивает. От меня исходит доминирование, которое признает каждый оборотень — член моей стаи или изгой. Оно вьется вокруг них, требует, чтобы они подчинились моей команде, и физическое проявление моего рыка заключается в изгибе позвоночника и шеи — он впивается когтями в их инстинкты и говорит им, кто я такой.

Что произойдет, если мне бросят вызов…

Это прекрасный пример такого поступка.

Его вызов встречен силой, и Спиро Маррос оказывается зажатым в моих когтях за несколько секунд до того, как разорвать ему горло.

— Кто тебя послал, изгой? Как ты сюда попал?

— Я не…

— Лжецы никогда не попадают в присутствие богини, Спиро. Скажи мне, — рычу я глубоким голосом, и окончательность команды непреклонна.

Неповиновение мне причинит боль ему и его волку, последний из которых изо всех сил пытается вырваться на свободу, но не может. Спиро пытается наполовину обратиться, но стык между кожей животного и кожей человека искажается, оставляя под моей хваткой тяжело дышащее месиво.

Вместо того, чтобы потерпеть поражение, он предпринимает последнюю попытку обратиться в мех.

Его когти скользят внутрь и наружу, волчья шерсть то появляется, то исчезает на дрожащих конечностях. Поиск правильного баланса между двумя формами — это изматывающий процесс, и только те, кто обладает силой альфы, могли контролировать его на протяжении прошлого столетия.

— Мы видим движение двух мужчин-изгоев, Кай. Слева от тебя, но за пределами ринга. — Сообщение от Торрена приходит, когда я обнажаю свои удлиненные клыки, открывая рот, чтобы оторвать плоть.

— Все трое на коленях. Никто не двигается. Никто не уходит.

— Да, Альфа.

— Скажи мне, на кого ты работаешь, и я позабочусь о том, чтобы твоя следующая жалкая попытка сменить работу стала последней.

По моей команде его волк съеживается, в то время как человек сжимает челюсти, борясь с желанием выгнуть спину.

— Ты не настоящий король, Кай Дайр.

Тишина. Его заявление встречено полным молчанием.

Мой ответ на это? Я отпускаю его. Мои когти медленно втягиваются, пальцы сгибаются, так что раны расширяются, а кровь пузырится на поверхности каждой царапины, прежде чем скатиться по его шее на песок. Пятна кажутся яркими при луне, нежный дождь только размазывает цвет, пока не остается отпечаток его шеи.

Тот, который становится видимым всем, как только он встает после того, как я отступаю на несколько футов.

Рука Спиро обхватывает шею, проверяя повреждения, в то время как ухмылка расползается по его лицу.

— Это задело, ваше величество? Правда обычно так и делает.

Вздохи пробегают рябью от слепого невежества этого человека.

Потому что я не известен своим терпением или снисходительностью, а эта шавка дернула не того зверя за хвост. Волки по всему миру прислушиваются к моему предупреждению — знают, что и животное, и человек жаждут крови, и в какой-то степени то же самое делают эти присутствующие здесь волки. Насилие у нас в крови, точно так же, как песня сирены ведет смертных к смерти.

— Для мертвого волка ты слишком много болтаешь, Маррос.

— Пошел ты! — Спиро, спотыкаясь, делает шаг вперед, его рука отведена назад, и он наносит сильный удар. Это отчаянно и дико, и я ловлю его сжатый кулак в воздухе, выкручивая его достаточно сильно, чтобы раздался хлопок. Треск ломающейся кости отдается эхом, но не громче крика, вырывающегося из его горла.

Тогда я отвечаю взаимностью; разница в том, что мои атаки наносятся в точной последовательности.

Удар коленом по ребрам, в грудь, а затем в лицо. Кровь струится тонким туманом, капли скатываются по моей татуированной груди, в то время как мои когти без промедления впиваются в него, и кусок его плеча приземляется рядом с его теперь стоящими на коленях товарищами. Кто-то давится, а воздух разрывает горестный крик.

Оглушительно, и все же я могу разобрать каждый болезненный звук, издаваемый бродягой.

— Тебе было больно?

— Нет. — Не так самоуверенно.

Из меня вырывается смех, громкий и раскатистый, но он затихает так же быстро, как и появился.

— Ты думаешь, тебе что-то должны?

— Черт, — он останавливается, чтобы выплюнуть осколок зуба, спотыкается; я поднимаю его за воротник, прежде чем швырнуть на ствол толстой пальмы в десяти футах от меня. Кора разлетается в щепки. Зубцы падают вместе с несколькими кокосовыми орехами, добавляя оскорблений к травмам. Последний раскалывает себе лоб.

— Следи за своими словами.

— Когда я стану королем, я заставлю каждого волка здесь кланяться и целовать мне ноги.

— Что заставляет тебя думать, что ты лучше любого вожака стаи, который бросал мне вызов и проиграл?

— Потому что ты ответишь на вызов и проиграешь. Непогрешимых нет.

— Какой вызов? Кто, черт возьми, тебя послал?

Однако, когда последний вопрос вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, этот запах снова наполняет мои чувства. На этот раз он сильнее. Хрупкий, но многослойный сладкий цветочный аромат заставляет мой член твердеть. Мои яйца набухают и тяжелеют.

Из моей груди вырывается вой, полный чего-то такого, чего я никогда раньше не чувствовал…

Тоска.

Дикий голод.

Я отбрасываю Спиро, как мусор, прежде чем нанести еще один удар, на этот раз сжатым кулаком в живот, и эта задница складывается пополам. Звук сердитых волн, разбивающихся о берег, привлекает мое внимание, и я снова поворачиваюсь к нему спиной. Он не представляет для меня угрозы, но мои волчьи чувства притягиваются к морю, и притяжение становится сильнее с каждой секундой.

Животное всплывает на поверхность, и его глазами мы наблюдаем, как легкая буря усиливается, и то, что несколько минут назад было мелким дождем, превращается в раскаты грома. Начинают падать и тяжелые капли. Жестокие и быстрые; требование, чтобы мы прислушались к его предупреждению.

— Не спускайте глаз с береговой линии.

И мои бета, и гамма подтверждают, что слышали, и я чувствую их движения, гул разговоров с моими охранниками, чтобы подготовиться. К чему? Я понятия не имею, но сегодня вечером мы не одни.