Почему бы и «Да»
Шрифт:
– Я не могу ее потерять, – прорычал я и выскочил из машины. – Еще и ее не могу.
– Я так и думала, – фыркнула вредная мамуля мне в спину. – Она тебе точно не нравится. И ты не втюрился в Моревскую дочь. Точно, точно. Абсолютно. Тебе плевать на нее. И на всех баб вокруг, потому что ты у нас…
– Мама, не зли, – прорычал я и заскользил в сторону машины, из которой начали вываливаться кашляюще и хрипящие бандиты. Ленка будет наказана. Неделю без телефона. Две. Высеку розгами. А Зоя… Ее я…
– Хиляем, – откуда-то сбоку донесся пыхтящий крик. Из клубов дыма выскочил огромный смурфик с короной в ручонке, волочащий за собой несопротиволяющуюся Ленку. – Чего встал муж? Эти сейчас начнут в себя приходить.
– Боров в больнице с сердечным приступом. Хмурый с приступом астмы и множественными травмами. Машина, после столкновения с углом местного отделения полиции не подлежит восстановлению, – доложил перевязанный, как человек прошедший мясорубку, боец с погонялом Малёк. Мальком парня прозвали за двухметровый рост и вес в центнер, красиво распределившийся по огромному телу.
– И ты хочешь сказать, что вас уработала мелкая девчонка, пришедшая на стрелку с короной в дешевом рюкзаке? – приподнял бровь Дароев. За внешним спокойствием Артура скрывалась вихрящаяся, убийственная ярость, требующая срочного выброса. В противном случае, как ему казалось, его вот-вот должно было разорвать изнутри.
– Не, босс. У нас это… Контакт был, – всхлипнул Малек, и бросил странный взгляд в окно.
– Какой контакт? – ошарашенно поинтересовался Дароев, проследив взгляд своего подчиненного. Он аж забыл, что минуту назад собирался разорвать дурака голыми руками.
– Близкий. Я в степенях путаюсь. Но вроде третьей степени, – прошептал Малёк. – Третий, это когда забирают на корабль летающий и зондируют. Но их спугнул кто-то, и они забрали только соплячку. А теперь они вернутся за нами. Инопланетные колонизаторы не оставляют никогда свидетелей. И вы в опасности, босс, когда я рядом с вами и все вам рассказал.
– Ты ударился головой? – выдохнул Дароев, хотя ему стало не по себе от россказней идиота, даже волоски на теле все поднялись, как наэлектризованные.
– Нет. У меня тупая травма живота и…
– Ты сам тупой, твою мать, – взревел Дароев, схватил со стола пресс-папье и запустил им в заметавшегося по кабинету Малька. – Ты что несешь, идиотина? Какие пришельцы? Девку мне найти, и невесту мою.
– Я правду говорю. Мы все в опасности. Лучше не покидать особняка, – заскулил огромный амбал, словно детсадовец. – У Борова вон сердечко сбойнуло, когда он увидел это чудище. Морда синяя, шапка белая, глазища как блюдца. И оно не говорило, оно ультразвуком нам пыталось передать что-то. Нечто из сиреневого тумана выползло. Слюна атомная с клыков капала. На эту было похоже. Из мультика. Ну синемордое такое. Только огромное и ужасное. Боров захрипел, и сразу тоже синеть начал. Отвечаю, Босс, он уже заражен. В нем чужой. Его нужно порешить. Я бы сам спас планету, но меня не пускают в реанимацию. И не сердечный приступ у него. Перерождается братуха.
– Я сейчас тебе пердечный сриступ организую, – взвыл Артур, больше не всилах выслушивать бред, поехавшего колпаком, Малька. – Вызови мне…
– Людей в черном?
– В красном, мать твою. Айтишника мне сюда. Пусть все записи с камер снимет и мне на стол. Шементом, Малдер. Истина где-то рядом.
Зоя
– Ты что творишь? Ты… – у моего мужа подбородок ходуном ходит, а глаза вертятся, как у куклы шарнирной. – Ты. Ты, ты…
– Между прочим я спасла твою дочь, – фыркнула я вредно, сложила руки на груди и приняла оскорбленный вид.
– А меня не надо было спасать. Я тебя просила? – пробухтела с заднего сиденья мелкая нахалка. – Сама бы справилась. Там этих придурков трое всего было. Тоже мне, Черный плащ, синий.
– Так, ша. Пока обеим не ввалила, – рявкнула моя свекровушка. – Значит так, все наказаны. Нет, я обычно за девочек, но сегодня… Мой сын не заикался пять лет, сегодня начал. Паразитки. Тимофей чуть с ума не сошел от беспокойства за вас. Готов был голову свою дурную сунуть в пасть этим упырям. А им хиханьки.
– Ты правда за меня переживал? – я посмотрела на играющего желваками великана. Черт, а он мужественный. Прямо мистер «Я мужик».
– Отвали, – ноздри раздувает. Он за меня переживал. От чего так приятно мне сейчас на душе? Не потому же, что этот злобный людоед сжал пальцы на руле так, что аж костяшки побелели? – Послушай. Ты должна знать…
Ничего знать не хочу. Потому что знаю, что он скажет мне снова какую-то ложь. Про мою семью. Что он может знать о них, людях, с которыми прожила всю свою жизнь? А его я не знаю. Почему я должна ему верить? Я просто не хочу слышать ничего. Потому что если то, что он мне наплетет, окажется правдой. Я…
– Слушай, давай не сейчас. У меня адреналин в крови бушует. И я тебя почти не слышу, – и чем я лучше его? Вру и не краснею. Ну да, мне больше по душе позиция страуса – башка в песке, жопа к солнцу. – И аккуратнее, не дрова везешь.
– Вообще-то, я ухожу от погони, – поморщился муж.
– Вообще-то, погони нет и быть не может, – хихикнула с заднего сиденья Ленка. – те козлы так орали, и совсем не от злости. Они как карапузы в сандаликах обделались, когда явилась мамуля.
– Не смей называть меня мамулей.
– Не смей называть ее мамулей.
Ну мы как-то в один голос с Крыловым рявкнули, и мне стало очень обидно. От чего-то. Хотя я сама вот совсем не горю желанием быть мачехой девчонки, больше похожей на гремлина из старого фильма.
– Вообще-то погоня есть, – спокойно хмыкнула мамуля. Я глянула в зеркало заднего вида и чуть не заорала. Черный джип, все еще дымящий сиреневым, выскочил на дорогу, словно из преисподней. Завилял по асфальту, словно слепой черный крот. Мня вжало в сиденье, Тим вдавил в пол педаль газа.
– Напрасно, сын. Они нас как стоячих догонят, – вздохнула Свекровь. – Ты вон дослужился до погон больших, а машину так и не сладил нормальную. Сто раз тебе говорила, что этот пепелац нас когда-нибудь угробит. Вот оно, пришло время.
– Мама, замолчи, – прорычал мой муж, глянул на меня как на таракана, процедил сквозь зубы. – Только слово, и я выкину тебя. Это все ты виновата. Я так жил хорошо, пока ты не женила меня на себе.
– Я? – взвилась я, ослепнув от обиды и злости. – Да ты сам. Гад такой. Аааа, смотри куда едешь.