Чтение онлайн

– А вы, капитан, идите-ка посмотрите, в чем там дело...
– вдруг неожиданно резко сказал он.

Майк понял, что Великий Охотник не хочет, чтобы он, Майк, видел его корчащимся от боли - таким прославленного Фрэнка Рохо не должен был видеть никто, а африканцы... Их Рохо в счет не брал.

Майк молча кивнул и пошел в заросли, вернее, туда, где еще недавно стояла стена золотой травы. Теперь она была вытоптана, и на желтом ковре лежали два мертвых африканца. Рядом валялись длинноствольные самопалы с прикладами, украшенными резьбой, и воронкообразными стволами. Убитые были почти мальчишки. Их охотничьи сумки, распотрошенные "отчаянными", лежали поодаль.

Сколько времени понадобилось этим юношам, чтобы неслышно подкрасться к "отчаянным", понять, что произошло в деревне, и принять решение отомстить?!

Майк попытался представить себе, как они слушают разговор его и Рохо, как выбирают, кому в кого целить, как засыпают в стволы порох,.закладывают круглые свинцовые пули и забивают пыжи...

Когда Майк вернулся на поляну, наемники уже перевязали Рохо и отвели к хижине, у стены которой он и прислонился, обхватив плечо одного из "отчаянных".

– Они - из этой деревни, - встретил он Майка.
– Идиоты! Впрочем, эти люди не знают, что такое настоящая жизнь, потому-то так легко и умирают. Право же, порою я им даже завидую...

– Мы вернемся в форт?
– Майк кивнул на бинты вокруг правой ноги Рохо.

– Нет. Мы идем дальше...

ДВОЙНАЯ ИГРА

– Бэзил, вы только посмотрите, как это выразительно!

Корнев держал в руках небольшую фигурку из черного дерева: женщина обратила лицо к небу и широко открыла рот, словно в раздирающем душу крике. Грудь ее была обнажена, руки, прижатые к животу, стискивали калебас. В скульптуре не было ничего лишнего, резец прошелся по материалу скупо и точно.

Рядом, у круглой хижины, сидел старик, молчаливый, с клочками седых волос на большой, тяжелой голове и, не обращая внимания на Корнева и Мангакиса, остановившихся рядом, шлифовал эбеновую маску.

– А посмотрите-ка сюда...

Мангакис коснулся плеча Корнева и кивнул в сторону соседней хижины: там работала целая семья.

Грубые, корявые куски черного дерева валялись поодаль. Мальчишка лет двенадцати, в одной лишь набедренной повязке, тяжелым мачете обрубал остатки сучков. Почти рядом, сидя на земле, работал его отец. Острым, похожим на маленькую кирку инструментом, он сильными, но осторожными ударами снимал с продолговатого бруска негнущиеся, толстые стружки, и прямо на глазах из корявой чурки вытягивался легкий корпус пироги.

Старейшина семьи, сухонький старик в одних шортах, сидя на корточках, колдовал тонким и острым ножом над маленькими фигурками гребцов. Горка крокодильих зубов лежала перед ним на аккуратно расстеленной тряпице, здесь же - несколько уже готовых фигурок с неширокими отверстиями в стиснутых кулачках. В эти отверстия старик вставлял сделанные из эбони копья, весла, длинноствольные ружья.

Две уже готовые полуметровые пироги с командами гребцов и охотниками стояли на чурбаке того же черного дерева. Их полированные бока светились золотым отблеском солнечных лучей.

– Если организовать дело широко, страна будет получать за это валюту, - задумчиво сказал Мангакис и обернулся к Корневу - За два дня мы с вами. Никос, побывали в семи кооперативах, но все это, что называется, пищевая и туристская промышленность. Рис, яме, ткачество, резьба по эбони и махагони... Единственная надежда на бокситы. Правда, в том районе нам еще только предстоит побывать...

– Вы знаете, как я вам благодарен. Вытащить меня в такое путешествие... Даже не верится, что я оторвался от моего стола.

– Скажите спасибо Кэндалу... Мне, к сожалению, пока его нечем порадовать. Я знал, что страна бедна, но то, что увидел, меня ужасает. Нам придется здесь все начинать сызнова: дороги, связь, водопровод... Все эти крошечные деревушки придется объединять, мы построим деревни с настоящими домами, фермами...

– Вы энтузиаст, Бэзил. Пока эта страна под белым крестом Лузитании, и войне не видно конца. Да вы и сами знаете, что правое дело торжествует далеко не всегда.

– Лузитания проиграла воину, - упрямо насупился грек.
– Португальцы обороняются, а не наступают. Они устали от буша. И поверьте мне, фитиль, горящий здесь, взорвет фугас в Лиссабоне.

– И когда это случится, вы начнете реформировать и эту страну по плану, который вы разрабатываете по просьбе Кэндала...

Мангакис кивнул.

– Вы знаете, Никос, я командовал партизанской бригадой в Греции, фашисты не без помощи англичан нас тогда разгромили. Мне казалось, что нас предал весь мир.

– Вы имеете в виду английскую демократию? Мангакис отмахнулся.

– Не ловите меня на слове. Как советник ООН я попал, в конце концов, в Богану. И то, что удалось сделать стране, такой же бедной, как вот эта деревня, было моим возрождением... Маленькое государство, народ которого впервые за всю свою историю сыт и одет... Никос, разве это не лучшая награда смертному? После разгрома бригады я долго никуда не мог уйти от печальных строк нашего древнего поэта... Они звучат примерно так: "Вовсе на свет не родиться - для смертного лучшая доля".

– А теперь?

Мангакис улыбнулся.

– Вы же все прекрасно понимаете, Никое, вы - журналист и ученый... Я б не пережил, если бы здание, которое мы с таким трудом возводили все эти годы, рухнуло в одну ночь...

– Поставив себе памятник в Богане, вы решили увековечить свое имя и в Колонии?
– пошутил Корнев.

– А разве это плохо - оставить после себя что-нибудь, за что люди будут вспоминать тебя добрым словом?
– Он посмотрел на часы.
– Уже пять часов! Через два часа начнет темнеть...

– Ну и что, ведь мы решили ночевать здесь К залежам бокситов пойдем завтра, с рассветом. Кстати, сколько туда...

Корнев хотел еще что-то сказать, но в этот момент из-за хижины появился стройный африканец в аккуратном защитном комбинезоне, перетянутом новенькими ремнями, с тяжелой кобурой, а в том, как он держал свой новенький автомат, было что-то плакатное. Лицо его было тщательно выбрито, волосы коротко подстрижены.

– Надеюсь, камарады, вы довольны?
– спросил он приятным, мелодичным голосом.
– За три дня, пока мы сюда добирались, мне кажется, вы многое увидели.

– Спасибо, Жоа.

Мангакис похлопал ладонью по толстой записной книжке, оттопыривавшей нагрудный карман его серой походной рубахи.

– Конечно, для того чтобы подготовить серьезный план развития вашей страны, этого мало, но, однако, нам будет о чем поговорить с Кэндалом.

– Кстати, в письме он писал, что мы встретимся с ним в освобожденной зоне...
– Корнев внимательно посмотрел на Жоа.

Тот недоуменно пожал плечами.

– Я не знаю, что в письме... Мне было приказано передать его вам и камараду Мангакису и как можно скорее прибыть сюда. Меня даже удивила эта спешка. Правда, - он понизил голос, - Движение планирует провести в ближайшее время съезд представителей освобожденных районов. Люди будут интересоваться экономикой: действительно, какой толк от свободы, если нам будет нечего есть! Центральный Комитет Движения поручил Кэндалу подготовить доклад. Вот он, видимо, и надеется на вашу помощь, камарад Мангакис. Своих опытных экономистов у нас пока еще нет... Учатся.