Чтение онлайн

— Что ты хочешь сказать, Дава? Это неизбежно. Природа предполагает изменение, не меняется лишь мёртвое.

— Именно, Октавиус, мёртвое. Мы давно мертвы, не находишь?

— Не нахожу.

Паукан сдвинулся немного.

— Это место, — вздохнул Галицкий, — это место позволяет чувствовать себя живым. Давно ты был на Терре?

— Я улетел оттуда в прошлом год-ду, — Линц расслабленно встал возле стойки с напитками, — обустройство здесь лаб-боратории требовало присутствия, и пот-том, мне здесь нравит-тся.

— Вот видишь, — Галицкий помолчал. — Смерть того мальчишки была напрасной.

— Отчего же? Нет, — Линц усмехнулся. — Арканум теперь целиком в моём распоряжении, Дава. Целиком и полностью.

— Но что он стоит без людей?

— После завершения следственных мероприятий, здесь родится новый мир, какого Терра ещё не видела. Старый был излишне вульгарен. В новом всё будет по-другому. Потерпи и увидишь.

— А биениды? Их ты тоже хочешь использовать?

— Так же, как и ты, Дава, так же, как и ты.

Снова, как крысы, в коммуникационных тоннелях. Только в этот раз теснотой узкого пространства давит со всех сторон. Вик не думал, сколько они проползли, не считал повороты, подъёмы и спуски. Баллон пришлось взять в руки, чтобы не цеплялся за трубы. Счётчик отчётливо дал понять, что кислород на исходе. У Тори, возможно, в баллоне ещё есть пара десятков драгоценных минут. Если Вик вырубится, то застрянет и она. Надо найти выход.

— Сложить оружие, — раздалось глухое и далёкое. Почти эхо.

От них не отстали, нет. Но вести бой в щели комтоннеля проблематично даже для робота.

Вик слышал, как гремит где-то у ног второй баллон, значит Тори ползёт следом.

Поворот, ещё поворот. Впереди яркий пучок света. Быть может, там выход? Вик пополз быстрее, подгребая одной рукой, вторая двигалась плохо от парализующего луча и ранения. Так и есть. Люк. Долгий вдох, чтобы задержать дыхание и пара ударов в места креплений. Узковат, но попробовать стоило. Ещё немного, и они оба задохнуться в этих тоннелях.

Люк оказался крепок и поддался лишь на десятый удар. Жалобно скрипнув, покосился на бок, и этого оказалось достаточно, чтобы расширить образовавшуюся трещину, а затем и вовсе откинуть крышку прочь. Обдирая воспалённую кожу со спины и боков, Вик выбрался в одну из нижних улиц Арканума. Тори с трудом протиснулась следом. Вик помог ей подняться. Она встала, покачиваясь.

— Дышать можно, — выдохнула она и повалилась вперёд. Верно, можно. Воздух разряжен, но пригоден для дыхания, похоже, экстренный сброс закончен и система обеспечения газового состава снова заработала. Вик поймал потяжелевшее тело подруги. Похоже, вырубилась. Он, крякнув, завалил её на плечо. «Прости, детка».

Он огляделся. Похоже, они оказались в нижних кварталах, близких к коллектору. Здесь почти нет жилья, одни обслуживающие производства.

Где-то на грани слышимости почудилось жужжание. Пора сваливать. Вик развернулся и похромал прочь. Надо найти хоть какое убежище. В гудящей серверной можно попробовать отдышаться. Там все частоты глушит местный излучатель.

Дверь поддалась на третий удар плечом. Осторожно прикрыв створку, Вик опустил свою ношу среди ощерившихся проводами коробок. Прислушался к себе. Стимулятор давно перестал действовать и теперь Вик держался на одном адреналине, который вот-вот грозил схлынуть, оставив телу усталость и боль. Он осторожно опустился рядом с неподвижной женщиной. Бросить её? Уходить самому? Куда? Сейчас это как клетка, большая, с запутанной сетью ходов, но клетка. Не уйти. Да и надо ли? Может, принять бой? Наверняка здесь есть какое-то оружие. Хоть его и запретили к ввозу, всё равно жители как-то умудряются постреливать друг в друга.

По виску скатилась капля пота, и Вик смахнул её ладонью. Жрать хочется. И пить. И спать. Почти смертельно. И неплохо бы ещё пару доз анальгетика.

Тори откашлялась, почти вывернув желудок наружу. Кажется, у неё непереносимость стимулятора. Откуда он помнит?

— Где… где мы? — отдышавшись спросила она.

— Где-то в нижней сфере, не знаю, где, — как эхо, отозвался Вик, перекатывая голову на затылке. Как маятник. Туда-сюда, туда-сюда. Внутри всё сжимается и проводов перед глазами становится вдвое больше.

— Ты в порядке? — зачем она спрашивает? Ей никогда это было не интересно. Никогда? Да, никогда. Они же знакомы целую вечность. Она всегда рядом. Стерва. Выкручивает волю, как суставы при допросе. Сука. «Ненавижу»

— Вик?

Она всегда была такой. Холодной, как космос. И такой же недостижимой. Всегда? Надо было прикончить её ещё тогда, на Терре. Чтобы не мучила его.

— Вик? Слышишь меня?

Она, как напоминание о чём-то, о чём он хотел забыть. Что-то щемящее, как рана, тянет вниз и истекает кровью воспоминаний. Память не даётся в руки, как птаха, постоянно ускользает из пальцев, утекает, словно песок. А она… она всегда рядом. Руки и ноги похолодели. Скоро… Скоро…

— Тебе нужен тисанитин…

Нужен…

— Вик!

В судороге сжимаются пальцы. Сжимаются и зубы до боли в челюсти, и ломоты в сухожилиях.

— Я скоро, держись!

Убирайся! Уходи! И не возвращайся! Забери с собой режущие до кости безликие воспоминания. «Ненавижу». Зачем она здесь? Вик едва ли отдавал себе отчёт, что происходит с ним или вокруг. Он не почувствовал, как Тори уложила его на пол, заставила разжать челюсти и вставила между ними плотный жгут из ткани, не услышал, как она вышла. В голове, как в клетке, всё его существо билось в агонии, подогреваемой изнутри. «Убить, убить, убить». Её лицо расплывалось в памяти, а потом сфокусировалось на острие воспоминаний. Тонкое, как игла, пронзающее тело от ключицы до самых пяток. Насквозь. Игла дёрнулась, вырывая вместе с собой всё, что он хотел, но не мог забыть. Чужие лица, собственные руки в крови, и опускающаяся прямо в глазное яблоко ржавая игла манипулятора.

«Умри»

Игла вошла в глаз медленно, смакуя каждый миллиметр агонии. Боль взорвала голову и свет погас.

… — Полетим к атоллу? — против солнца совсем не видно лица. Она такая солнечная, светлая.

— Как скажешь, детка…

— Скажи ещё раз, — она со смехом наваливается на грудь и прикосновения её прохладной кожи отзывается внутри желанием. На ней ничего нет. Только солнце.

— Что?

— Ну, давай!

— Я люблю тебя…

Эти слова вызывают в ней приступ безудержного веселья. Она смеётся. Он любил её смех когда-то.

— Что смешного?

— Ты дурак!

Одно движение и она уже лежит под ним, вяло вырываясь. Его руки ласкают ей грудь и спускаются ниже, к упругому животу, а затем ещё ниже.

— А кто ты?

— А я дура… — выдыхает она, отвечая на поцелуй…

… — Критические повреждения, множественные переломы…

— Химический ожог…

— Готовьте операционную…

— Жив? — это уже Тори, где она? Её совсем не видно. А это отчего-то важно. Вик только на доли секунды закрыл глаза, а когда открыл их перед ним уже стоял длинный стол и несколько человек в белых халатах за ним.