Под сенью пророчества
Шрифт:
Коррис вдруг ощутил нечто странное: злость и обиду, словно у него хотят отобрать какое-то сокровище. Покачав головой, он сказал:
– Я действительно ее знаю, но она ученица Эрантской Магической Школы, и мечтает ее закончить! Кроме того, не думаю, что жизнь на востоке сможет ей понравиться, особенно с учетом ваших обычаев относительно женщин.
Маг усмехнулся, глядя на лицо капитана:
– Юные привыкают гораздо быстрее, а обычаи не касаются магов так сильно, как прочих. И всё же я прошу вас сообщить ей о моем предложении, ведь вы ее защитить в случае чего не сможете. У нас же ее не достанут даже ваши маги!
– Что вы имеете в виду?
– насторожился Коррис.
– Во-первых, имея дар целителя, крайне сложно не применять его, а я знаю, какие в ваших Школах на этот счёт правила. Во-вторых... Это то, о чем я хотел с вами поговорить.
Рен Лашианн нахмурился и некоторое время помолчал, затем продолжил:
– Возможно, мы здесь кажемся вам странными - как и вы нам, но лично вы, рен Коррис, проявили уважение к традициям, и наши люди это ценят. Мы, маги, видим, что в Ронтаре не все в порядке, и я хочу заверить вас: если начнется открытое противостояние между властями империи и магами... Мы их не поддержим!
– Вам делались предложения подобного рода?
– Я не могу говорить об этом, думаю, вы и сами догадываетесь о причинах. Тем более, если я верно вижу...
– Не стоит, - Коррис мгновенно заледенел, - не заглядывайте в меня!
– Простите, дурная привычка, - склонил голову маг, - так вот, возвращаясь к вашей юной целительнице... Истинные целители порой обладают обостренным чувством справедливости и наивной верой в доброту окружающих, и оказываются первыми жертвами в пожарах смут.
– Я передам ей ваше предложение, - нехотя ответил Коррис, - но признаюсь честно, не буду советовать принять его!
– Это ваше право. А теперь, прежде чем я откланяюсь, хочу сказать то, ради чего собственно и попросил вас о беседе наедине. Те тела и ритуал... В древности у нас были подобные практики, считалось, что от этого приносящий в жертву молодых получает силу, здоровье и молодость. Я не совсем уверен, но возможно, этот подонок просто что-то слышал о таком и пытается повторить это? Хотя странно то, что это делается по ритуалу Древних. Увы, в этом я разобраться не могу...
– Зато вы дали мне пищу для размышлений, примите мою искреннюю благодарность, - поклонился Коррис, вставая.
– Благодарить должны мы вас: как ни странно, ваше присутствие оказало серьезное благотворное влияние на обстановку в провинциях. Могу я спросить о ваших дальнейших планах?
– Мы вскоре отправляемся в Марн. Видите ли, рен Лашианн, я обнаружил странную закономерность: в городах, где были Пути, незадолго до их закрытия пропадали люди. Ваш город уже второй, где нашли следы жертв ритуала Древних того времени. Так что я хочу проверить Урвиан, и возможно, там мы наконец найдем тварь, что творит такое с девушками!
– Что ж, тогда пусть Боги благословят ваш путь, рен Коррис, придадут силу вашей руке и остроту вашему взору. Если в Марне вам понадобится помощь магов, обращайтесь, я пошлю весть своим тамошним собратьям.
Маг встал, церемонно поклонился и вышел, оставив Корриса анализировать услышанное. Ничего ж себе змеиный клубок! Одно хорошо - местные маги на стороне государства, а не дер Нистера...
С директора мысли естественным образом перешли на его ученицу. Предложение рена Лашианна было несомненно выгодным для Лии, но все в нем противилось тому, чтобы даже просто озвучить его! "И всё же сделать это придется, - подумал Коррис, - надеюсь, она не согласится! Интересно, все ли у нее хорошо? Ведь через два дня начинается новый учебный год"...
Глава 27.
Эрант, то же время.
– Лия, зайди ко мне!
Оклик заставил девушку встрепенуться и заспешить к тее Лиссии, которая как раз опускала ставни на окнах булочной.
– Добрый вечер, теа Лиссия, - тепло улыбнулась она булочнице.
– Добрый вечер, детка, зайди, угощу тебя булочками по новым рецептам.
Булочки с какими-то сушеными южными ягодами оказались просто восхитительными, о чем девушка вполне честно заявила гостеприимной хозяйке. Та покивала, ее явно распирала какая-то новость, впрочем, Лию это ничуть не удивляло. Наконец булочница спросила:
– Лия, а можно тебе задать один вопрос? Та стерва, Дирла... Она тебе что-то плохое сделать пыталась?
– Да, написала кляузу в Школу, якобы я колдовством ребенка из чрева достала! Меня наша декан даже допрашивала, точно преступницу какую!
Теа Лиссия ахнула и покачала головой:
– Вот гадина-то! А я-то думаю, чего нас о ней да о тебе посыльные Школы пытали! Ну уж я им все обсказала: и что Дирла та и видеть-то не могла, чего ты делаешь, ведь выгнали ее из дому-то, и что ты в акушерстве опытна, и то, что ты от усталости стоя тогда заснула, а коль была б магия, так чего мучиться-то! Видать, поэтому с нею так и поступили...
– А что с ней сделали-то?
– подалась вперед девушка.
– Штраф заставили Школе заплатить немалый, за оговор, получается. А еще ее повитуха из больницы расспросила, ну и видно та чего не то ляпнула... В общем, выгнали ее из Эранта, да и вообще, говорят, в города ей теперь ходу нет, вроде бы магическое на нее что-то наложили! Дом ее отдали молодой повитухе из деревни неподалеку, Тириша ее знает, так говорит, рука у той легкая, да и старательная она...
Лия расстроенно покачала головой:
– Ну вот, из-за меня такое... Оставили бы ее уж в покое...
Женщина нахмурилась и прикрикнула:
– Ты глупости-то не говори! Из-за нее это! А коли б Хания или дитенок померли? Да и что, кляузу ту ее неужто ты заставила написать?
– Нет, но...
– Но! Добрая ты, Лия, да только и про себя забывать не след! Коль кто замахнулся, бей в ответ, а то так и будут все обижать! Хочешь историю одну расскажу?
– Конечно!
– Знаешь, детка, я по молодости хороша собой была, сейчас-то уже и не скажешь...
– Очень даже скажешь, - улыбнувшись, запротестовала Лия. Несмотря на полноту, теа Лиссия до сих пор была привлекательной женщиной: веселое круглое лицо, большие глаза, чуть курносый нос, роскошная коса и грудь, на которой нередко останавливались мужские взгляды.
– Да ладно, чего уж там, - махнула рукой булочница, слегка покраснев, - в общем, ревновал мой мужик страшно! Однажды наговорили ему что-то, так он домой прилетел да заорал на меня. Ну я ему и ответила, так он руку на меня поднял...