Чтение онлайн

Случаи же, когда ребенка похищают, удерживают в течение длительного времени, а потом его удается спасти, бывают еще реже. Поэтому всех так потрясло похищение шестилетней Джун Роблес {97} , дочери богатых родителей из Тусона, штат Аризона, произошедшее за четырнадцать лет до того, как исчезла Салли. 25 апреля 1934 года незнакомец подкараулил Джун после уроков и заманил в машину (седан «Форд»). Роблесы получили несколько писем с требованием выкупа. Сперва у них просили пятнадцать тысяч долларов, потом десять. Шли дни; время от времени кто-то сообщал, что видел девочку (но потом выяснялось, что это не она); казалось, похитителя вот-вот найдут, но увы. Наконец в резиденцию губернатора Аризоны Б. Б. Мура пришло письмо с чикагским почтовым штемпелем: в письме сообщалось, где держат Джун. В пустыне под Тусоном на глубине трех футов под землей нашли металлический ящик, в котором обнаружили Джун — в цепях, истощенную, искусанную муравьями, но живую.

Для человека, просидевшего девятнадцать дней в тесном ящике, девочка держалась на удивление бодро. Через несколько дней после спасения Джун приехала на пресс-конференцию, которую снимала французская киностудия «Пате». (Впрочем, репортеры не задавали девочке вопросов: отвечать ей помогал отец, Фернандо.) Держалась девочка спокойно и, казалось, заранее отрепетировала ответы. Призналась, что ей не терпится в пятницу вернуться в школу. Это было последнее интервью Джун Роблес. Больше она никогда не общалась с журналистами.

Расследование затянулось, как молчание Джун. Все зацепки ни к чему не привели, никто не был арестован, суд присяжных никому не предъявил обвинения, да и ФБР в конце концов сдалось, неофициально согласившись с вердиктом присяжных — вроде похищение, но доказательства отсутствуют, так что в целом все выглядит подозрительно. Джун осталась в Тусоне, вышла замуж, родила детей, потом у нее появились внуки. В 2014 году ее не стало; жизнь она вела замкнутую, а потому журналистам потребовалось три года, чтобы установить, что это ее когда-то в детстве похитили — а кто именно, так никто и не узнал. Это осталось тайной, равно как и то, насколько похищение повлияло на Джун и ее родных.

Рассказы о жизни в неволе, наподобие современных историй девушек, «найденных живыми» (например, Элизабет Смарт, Джейси Дьюгард, Наташи Кампуш и тех трех, кого удерживал в Кливленде Ариэль Кастро), позволили предположить, что думала Салли, заглянуть ей в душу. Они также помогли мне понять, за счет чего похитителям удавалось годами подвергать этих девушек и женщин физическому, сексуальному и психологическому насилию.

Смарт, Дьюгард и Коллин Стэн — «девушке в коробке», которую супруги-мучители продержали в плену семь лет, — было разрешено покидать дом, ходить в магазин за покупками, даже путешествовать (Стэн навещала родителей {98} , после чего возвращалась к похитителям), и ни разу они не позвали на помощь. Чтобы выжить, девушки психологически приспособились, сумели вынести все мучения, но никогда не считали их чем-то нормальным. Каждый день, каждый час похитители твердили жертвам, что близкие давным-давно о них забыли. Год за годом те, кто унижал, оскорблял, насиловал и мучил, оставались для этих женщин единственными, кто их «любит»: из-за этого неизбежно возникал когнитивный диссонанс.

Дьюгард провела со своим похитителем восемнадцать лет {99} и родила от него двоих детей. Несмотря на весь ужас своего положения, она так боялась потерять дочерей, что сперва, несмотря на все расспросы полицейских, не признавалась в том, кто она, и лишь позже, осознав, что похитители уже ничего ей не сделают, сказала правду. Смарт тоже не сразу поверила полиции и призналась, кто она такая на самом деле.

Мы знаем о том, что чувствовали и как выживали эти девушки, потому что некоторые из них опубликовали книги о выпавших им на долю годах мытарств. Смарт, Дьюгард и три девушки из Кливленда — Аманда Берри и Джина Де Джизус в соавторстве, Мишель Найт в одиночку — сумели рассказать свои истории так, как хотели, и тогда, когда сочли нужным, надеясь, что их печальный опыт принесет хоть какую-то пользу.

В отличие от девушек и женщин следующих поколений, у Салли Хорнер не было возможности рассказать миру свою историю. Не было у нее и выбора умолчать о ней, как сделала Джун Роблес. Об их скитаниях с Фрэнком Ласаллем остались лишь обрывочные сведения, собранные с горем пополам из судебных материалов и подкрепленные информацией из городских архивов. Впрочем, отсутствие столь же красноречиво, как и присутствие. Вместо фактов придется довольствоваться умозаключениями. Остальное дорисует воображение.

Летний зной закончился несколько недель назад, но в автобусе до Балтимора по-прежнему было жарко и душно. На автобусную станцию Филадельфии Фрэнк Ласалль и Салли приехали на такси {100} . Возможно, Салли гадала, зачем они дали такой крюк, ведь они же на юг собирались. Спрашивала, почему они так спешно покидают Атлантик-Сити, куда подевался «универсал» и почему они не взяли с собой ни вещи, ни фотографии. Но скорее всего, она все же оставила вопросы и претензии при себе.

Она должна была держать в уме легенду: Ласалль — ее отец. Слово его — закон. Отступать от этого сценария запрещалось под страхом наказания. Ей приходилось каждый день терпеть его издевательства. И прятаться от теперешней пустоты в мир собственных воспоминаний и фантазий.

Таксист высадил их у автобусной станции Филадельфии. Фрэнк и Салли сели в одиннадцатичасовой автобус до Балтимора. Фрэнк купил билеты; для Салли — за полнены (благо возраст еще позволял). Они заняли места: ехать им предстояло три часа. Возможно, ехали они не одни. Салли впоследствии припоминала {101} , что с ними была женщина, которую она называла «мисс Робинсон». Ласалль сказал, что «мисс Робинсон» приходится ему кем-то вроде помощницы или личного секретаря. Лет ей было где-то двадцать пять, хотя, конечно, едва ли одиннадцатилетняя девочка способна была на глаз определить, сколько лет взрослому.

По пути автобус делал одну короткую остановку — скорее всего, в Уилмингтоне или Оксфорде, штат Делавэр, — после чего ехал дальше по шоссе 40, которое переходит в шоссе Пуласки. Любовалась ли Салли широкими дорогами и летящими по новенькому шоссе автомобилями? О чем она мечтала в эти три часа, пока, автобус не прибыл на автовокзал в центре Балтимора? Надеялась ли сбежать или же сдалась и смирилась с той новой жизнью, которую выбрал для нее Ласалль?

В Балтимор они прибыли около четверти третьего. «Мисс Робинсон», если и существовала, испарилась — возможно, едва они вышли из автобуса, забрали вещи и поискали такси или какой-нибудь вид общественного транспорта, чтобы добраться до квартиры. Скорее всего, тот первый вечер и еще несколько дней oни провели где-нибудь в центре — скажем, на Вест-Франклин-стрит {102} в районе Маунт-Вернон, в нескольких кварталах от городских достопримечательностей — ратуши, художественного музея и памятника Вашингтону. Доказательств мощи и красоты Балтимора, но и убежищ, куда Салли не было ходу.

Ласаллю нужно было срочно найти работу. Возможно, он устроился в «Бельведер», роскошную гостиницу, где останавливались Вудро Вильсон, Теодор Рузвельт, король Эдуард VIII и Уоллис Симпсон. От Вест-Франклин-стрит до «Бельведера» было меньше мили. Это объяснило бы, почему впоследствии Ласалль в судебных материалах указал в качестве поручителя Энтони Джанни, коридорного гостиницы. Где же еще и спрятаться беглецу, как не среди персонала, обслуживавшего богатых и знатных гостей, в особняке в стиле бозар [11] , расположенном в самом фешенебельном районе Балтимора?

Когда я гуляла по этим улицам, меня поразило, что Салли, оказывается, жила совсем рядом с публичной библиотекой имени Инока Пратта. Замечательное место для ученых, уютная гавань для всех книголюбов. А Салли обожала читать: помогали ли ей книги переноситься в другие миры, где она могла распоряжаться собой, или же библиотека была очередным местом, доступ в которое девочке был заказан, где она мечтала найти убежище от бесконечных посягательств Фрэнка Ласалля?

Потому что в Балтиморе их отношения изменились. На публике они по-прежнему изображали отца и дочь. Наедине же Ласалль бессовестно пользовался властью над пленницей. Салли вспоминала, что в Балтиморе он стал регулярно ее насиловать {103} . Именно там Фрэнк Ласалль полностью подчинил ее своей воле — как психологически, так и физически. Окружающие ни о чем не догадывались — даже когда Ласалль отправил «дочку» в школу.