Чтение онлайн

–  А сесть можешь?
– совсем растерявшись, задал неловкий вопрос обер-полицмейстер.

Дунька подошла к стулу и, держа спинку пряменько, откинула полы кафтана и села.

Сейчас их лица была на одном уровне, Архаров видел без румян розовые Дунькины щеки, веселые раскосые глаза редкого темно-серого цвета, курносый нос, и удивлялся, как он мог принять ее за юного петиметра. Однако и женщиной она сейчас тоже не была… то, что делало ее женщиной, было скрыто под застегнутым камзолом, под в меру широким кафтаном, ног же Архаров не видел…

Эта двойственность оказалась весьма возбуждающей.

–  Так зачем звал-то, сударь?
– деловито спросила Дунька.

–  Я, Дуня, хотел доподлинно все знать про твою бывшую хозяйку, госпожу Тарантееву. Где ты ее видела, куда она тебя приводила - все, что помнишь…

–  Ахти мне! Убили ее!
– воскликнула Дунька.
– Тело подняли!…

–  Не было никакого тела. Не вопи, Дуня. Помнишь, ты мне давеча сказывала, просила эту свою госпожу Тарантееву сыскать? Ну вот и повтори все внятно… Эй, кто там есть! Сашку сюда!

Дождавшись архаровского секретаря, Дунька повторила все, что помнила, добавив про красивого кавалера, который слушал и подсматривал из соседней комнаты.

–  Где, ты говоришь, тот дом?

–  Да тут же, на Сретенке, напротив Сретенской обители. А чей - не скажу.

–  Показать можешь?

–  Покажу, коли надобно.

–  Сашка, вели Сеньке карету подавать.

Дунька рассмеялась.

–  Да там, сударь, не проехать! По Троицкой дороге теперь столько народу к Москве бежит - всю дорогу забили, как еще только в воротах не застряли! И на Маросейке, и на Ильинке - такие экипажи, что и во сне не приснятся! Царь Горох в них еще катался!

–  Как же ты-то добралась?

–  Как? Добежала.

–  Как добежала?
– Архаров, привыкший в последние годы разъезжать в карете, даже помыслить не мог, чтобы столь огромное расстояние преодолеть пешком.

Дунька же почитала дальней дорогой лишь путь в те местности, что простирались за воротами Земляного города, прочие расстояния она обозначала просто - рукой подать. И то - коли ехать с Ильинки в карете к Марфе в Зарядье, со всеми поворотами, холмами и спусками, а также обязанностью пропускать другие кареты, то времени уйдет поболее, чем нужно, чтобы просто добежать.

Осознав, что Дунька собирается без экипажа добираться до Сретенских ворот, Архаров даже несколько растерялся. Хотя ее правота была ясна - экипаж, встречь коему идут целые обозы, застрянет, не проехав и сотни сажен.

–  С тобой пойдут Клаварош и Ушаков, - сказал он.
– Покажешь им тот дом, все растолкуешь - где была, куда окна выходили. Потом они тебя на Ильинку отведут. А коли изволишь ко мне в гости… словом, куда тебе будет угодно, туда и сопроводят.

Отправив Дуньку с архаровцами вверх по улице Лубянке, Архаров хотел заняться делами - но дела на ум не шли, а мельтешила в виде привидения, выглядывая из всех углов, Дунькина фигура, и особливо такие знакомые крепкие ножки с высоким подъемом, в беленьких чулочках, ножки, которые помнили, поди, как берется за щиколотку обер-полицмейстерская рука.

Почему-то в мужском костюме она была для него более соблазнительна, чем в синем сарафане с узкими лямками, с которым он так легко управился, когда Дунька прибежала возвращать долг за свое спасение. И даже - чем в богатом платье с большими рюшами, с широкими кружевами, низко открывающем грудь…

Продержался он недолго - схватил треуголку, которую возил за собой всюду, крайне редко надевая, и поспешил следом за Дунькой и архаровцами.

Они не успели далеко уйти - только перешли с Мясницкой на Лубянку, да там и встали, любуясь схваткой между двумя кучерами, непривычными к московским улицам. Те, ругаясь, хлестали друг друга кнутами на потеху прохожим, дававшим самые неожиданные советы.

–  Что это ты, сударь?
– спросила Дунька.

–  С вами пройдусь. Устал с бумагами возиться, - отвечал Архаров.

Клаварош и Сергей Ушаков уступили ему место рядом с дамой, пусть и в маскарадном наряде, сами пошли сзади.

Дуньку это приключение изрядно обрадовало. Бегство из дому тайком от покровителя в мужском наряде и прогулка в нем среди бела дня, да еще в обществе обер-полицмейстера, составили целый праздник. Валяя дурака, Дунька заглядывалась на красивых девок, поворачиваясь на ходу и несколько шагов делая задом наперед, при этом снабжала каждую красавицу такими примечаниями, что Ушаков кис со смеху, а Клаварош хмыкал и крякал.

Очень скоро Архаров понял, что нужно делать что-либо одно - или идти, или беседовать с причудливой быстроногой Дунькой. Он отвык от такой ходьбы. Дунька поняла наконец, что обер-полицмейстер за ней не поспевает, пошла медленнее, но ей это надоело.

–  Что ты, сударь, выступаешь, как архиерей?
– съязвила она. И возразить было нечего. Сам виноват - от сидения в кабинете, пожалуй, и вовсе разучишься ногами пользоваться.

Но они добрались до искомого дома, и, проходя мимо него, Дунька еще раз поведала все подробности своего визита к актерке.

–  И убраны комнаты прекрасно, мебели все дорогие, и место приличное, - сказала она в похвалу дому, который действительно гляделся достойным господским домом, еще сверкавшим чистотой - он был выкрашен в желтый и в белый цвет.
– Я уж так радовалась, что они сюда перебрались. А то нашли сперва, где поселиться, - в Лефортове! Я туда бы поехала в гости. Да она не пожелала. Стыдно, поди, было - что же за покровитель, коли селит метресу в Лефортове?

Дунька почему-то применила к госпоже Тарантеевой не модное слово «мартона», а иное, французское, - «метреса».

–  Не пожелала, чтобы ты побывала у нее в Лефортове?
– переспросил Архаров, пытаясь припомнить, говорила ли об этом Дунька, когда просила поискать блудную актерку.

–  Как будто тут поблизости негде было дом нанять! Вот ведь нашелся прямо на Сретенке. Может, покровителя подцепила женатого, и он ее потому спрятал?
– предположила Дунька.
– Но ведь потом он ее тут поселил… да только не часто, поди, у нее бывал, коли она молодого махателя себе завела… Дивно, что актерка согласилась жить в Лефортове!

–  Чего же дивного?
– вмешался Сергей Ушаков.
– Там театр есть, я помню. Прямо над Яузой поставлен.

–  Как театр?
– Архаров от удивления даже не возмутился, что подчиненный так шустро влез в беседу.
– Откуда он там взялся?

–  Вот того не знаю. Ваша милость, а старый театр доподлинно есть, зовется Оперным домом, деревянный, большой, как еще только не сгорел… Дворец-то поблизости в чуму сгорел…

–  Прелестно… - пробормотал Архаров.
– Говоришь, обещали, что твоя госпожа Тарантеева на первых ролях будет? А что за роли такие? Вспоминай-ка живо!