Чтение онлайн

Когда сумерки накрыли землю, я стала замечать курганы вдоль дороги. На небе засветился серп луны, мягко освещающий поля и могильники, покрытые густой травой. Со смешанным чувством скорби и облегчения я ехала вдоль последних пристанищ павших воинов. Я сожалела о погибших, но вместе с тем радовалась, что никогда не окажусь на их месте. С чего мне, счастливой невесте, обласканной самой светлой Владычицей Дориата, лежать в земле и осознавать из Чертогов Мандоса, что черви пожирают мою плоть, молодое, красивое тело? Я так себялюбива, подумалось мне.

Несколько свежих курганов, увитых цветами, вызвали у меня мысль об умершей любви. Может быть, где-то далеко, над каждым умершим чувством тоже насыпается такая же зеленая могила? А может быть, недосып туманит мой разум и вызывает такие странные мысли… Когда-то моя любовь тоже умерла, перегорела и потухла, но, жалея умерших, я не жалела себя.

Я почувствовала облегчение, когда увидела вдалеке огни поселения. Мысли приобрели более существенное направление. Я представила, как увижу моих дорогих сердцу братьев.

– Прибавим ходу!
– бросила я попутчику и перешла на галоп.

На месте деревянного дома Финголфина теперь стоял небольшой каменный замок. У ворот стояла стража, мои старые знакомые еще по Валинору. Увидев меня, они перегородили дорогу и нахмурились.

– Не узнали? – спросила я, сбросив капюшон. Восторг приветствия – и я вошла в замок. Солдаты показали мне дорогу к покоям правителя. Я шла, разглядывая стены из грубого черного камня. Замок находился на границе войны, поэтому выглядел сурово и был почти лишен украшений. Было уже очень поздно, и все спали. Найдя покои дяди, я тихо постучала в дверь. В комнате горел свет.

– Келегорм, если это ты, уходи! – донесся до меня усталый голос дяди.
– Мы уже все обсудили.

Я нахмурилась. А он что здесь делает?

– Это не Келегорм!

– Войдите!
– голос стал выше. Дядя как будто пытался вспомнить, кого напоминает ему женский голос за дверью.

Я распахнула дверь и вошла в комнату. Дядя сидел за письменным столом, перед ним была раскинута карта Белерианда, но он вскочил с места, увидев меня.

– Сильмариэн, девочка! – вскричал он.
– Как ты здесь очутилась?
– дядя крепко обнял меня.

– Я приехала навестить вас, дядя, и моих братьев, которые сейчас гостят у вас.

– Ты совсем не изменилась, все так же прекрасна, - сказал дядя, с теплым вниманием рассматривая меня.
– Я счастлив, что ты здесь. Я хотел бы с тобой побеседовать, но позже, уже поздно. Разбуди Амроса и Амрода, сделай им сюрприз, - хитро подмигнул Финголфин.

Я поспешила к двери, но, не выдержав, обернулась и задала вопрос:

– А что здесь делает Келегорм? Я знаю, что Амрос и Амрод приехали увидеться с вами, но он?

Дядя нахмурился.

– Он приехал по делам, племянница, связанным с осадой, но остальное тебе не обязательно знать, война не женское дело. Она и так достаточно калечит женские души, как, впрочем, и мужские.

Я получила свой ответ. Дела Келегорма, впрочем, меня не интересовали.

В комнате близнецов света не было. Я открыла дверь. Сквозь тьму я различила скромную обстановку и две небольшие кровати, на которых лежали братья. Присев на краешек одной, я шепнула в ухо брату:

– Просыпайся, Моргот наступает!

Он вскочил и потянулся за свечой, но его остановил мой смех.

– Сильмариэн?
– голос еще дрожал.

– Да!

– О Эру, это и вправду ты? Амрос, просыпайся, малютка Сильмариэн приехала!

Они окружили меня, принялись обнимать и расспрашивать обо всем. Их радостный крик был слышен, наверное, на весь дядин замок, когда я объявила о помолвке. Мы разговаривали и смеялись, пока небо не окрасилось золотыми и розовыми красками рассвета, и, смотря братьям в глаза, я видела в них накопившуюся за долгие века привязанность к друг к другу.

========== 1.13. Мы все сошли с ума ==========

Я не хотела покидать дом дяди. Мне было хорошо с братьями, жизнь тут кипела, была такой яркой и интересной! Близость черного замка заставляла ценить каждое мгновение жизни, и кровь моя от этого бурлила. Я ценила стабильность моей жизни, любила Дориат и его жителей, но все же иногда там бывало скучно. Я скучала по Трандуилу, думала о свадьбе, часто вспоминала друзей, но те десять дней, что я отвела себе на пребывание у дяди прошли быстро и уже закончились. Лето перевалило за середину, и первые одинокие желтые листья украсили деревья. Зима в Хитлуме наступала рано. Я оставалась на месте, с каждым днем промедления теряя шанс успеть к собственной свадьбе. Чувство вины вечерами царапало душу. Мне не хотелось быть сбежавшей невестой, но и грядущий отъезд не приносил радости.

– Может, ты просто сомневаешься, стоит ли тебе выходить замуж? – спросил однажды Амрос.

Я удивилась. Брат не был склонен к разбору чьих-то мотивов и поступков.

– Нет, - чуть раздраженно бросила я, шутливо пнув Амроса, - в этом я как раз уверена.

В конечном итоге, я назначила отъезд на последний день июля. Тяни я дольше – и только орлы Владыки Манвэ смогли бы вовремя довезти меня до Дориата.

Мне очень понравилось пребывание у дяди, и я жалела, что так давно не бывала здесь, и что больше не смогу побывать. Финголфин показал мне все, что изменилось за последний век – новые постройки, свой собственный замок. Братья водили меня на прогулки и непрерывно развлекали. Я давно не смеялась так много, до боли в животе и скулах.

Каждый день мужчины отправлялись на военные тренировки, где дрались на мечах, стреляли из лука и обсуждали военные стратегии. В это время я, присоединившись к другим женщинам или в одиночку, брала грубую холщовую сумку и шла в лес собирать лекарственные травы. Запасы следовало пополнять постоянно, и работы хватало. Несмотря на тень войны, витавшую в воздухе, лес успокаивал и вселял надежду. И именно в этом лесу моя жизнь снова пошла под откос.

В тот день я зашла дальше, чем обычно, но оставалась на нашей территории. Голоса других девушек еще были слышны, но очень далеко. Я напевала простую любовную песенку, популярную в Дориате несколько десятилетий назад, собирала ателас и складывала его в сумку. Я допевала последний припев:

– И никто так не прекрасен, как моя любовь, - сильный мужской голос подхватил мелодию и закончил ее вместе со мной. Я сразу узнала его, хотя разум на секунду поддался соблазну и захотел решить, что это дядя Финголфин, кто-то из местных эльфов, да хоть Келегорм… Кто угодно, но только не он.

Я быстро вскочила с колен и обернулась. Он стоял, прислонившись к дереву, и, не смущаясь, разглядывал меня. Словно со стороны я увидела себя – в старом рабочем платье, вспотевшую под жарким летним солнцем, - и разозлилась. Майа же был как всегда безупречен. Идеальный черный камзол с серебряной вышивкой, черные волосы стали длиннее, а лицо как будто исхудало. Впрочем, все это ему шло – он стал еще красивее.