Чтение онлайн

– Да у меня с ним ничего не было! – завопила я после этого отвратительного подобия поцелуя.

– Лжешь, - уверенно сказал он, и, о Эру, мне между ног что-то уперлось, и это был не палец.
– Вот сейчас и проверим.

Я обезумела от ужаса. Я пыталась оттолкнуть Келегорма, молила о пощаде, призывала на помощь всех Валар и Эру, но никто не пришел, никто меня не спас, и Келегорм ворвался в меня, разрывая все внутри. Он сделал мне очень больно. Так больно мне не было никогда в жизни. Страдания достигли своего пика, и, когда он вошел в меня, я закричала, разрыдалась и почувствовала, как слезы катятся по изуродованному лицу. Он снова сунул кляп мне в рот и принялся двигаться, не замечая, что был первым, а я беззвучно плакала и мечтала, чтобы это все поскорее закончилось. Осталась одна только боль. Про себя я продолжала звать на помощь всех, кого могла: маму, которая была так далеко, друзей, которые никогда ни о чем не узнают, высшие силы.

Когда все закончилось, он с удивлением посмотрел на окровавленную простыню.

– Пыталась обмануть своего жениха каким-то колдовством, ведьма? Ничего, - он потрепал меня по щеке, - еще раз сделаешь для него. А меня ты не обманула тем, что была бревном.

Я с ненавистью смотрела, как Келегорм приводит себя в порядок, но с места сдвинуться не могла. Внутри все болело, ныли места, на которых были синяки и удары. Я чувствовала, что ненависть разливается внутри меня как яд. Ненависть, которую я не испытывала ранее ни к отцу, ни к врагам Нолдор, ни к Гортхауру. Я хотела пролить кровь Келегорма до последней капли, выпотрошить его, сделать такие вещи, что даже мастер пыток Ангбанда удивился бы моей ненависти и изобретательности.

– Я отомщу, - тихо сказала я ему перед тем, как он ушел.

– О Эру, да ты даже встать не можешь! – издевательский смех.

Он вышел, а я лежала, чувствуя, как из меня что-то вытекает, и думала, что мне делать дальше. Да, память об этом кошмаре будет преследовать меня всю жизнь. Я не могу вернуться к Трандуилу, не смогу объяснить ему, что произошло. Между ног все невыносимо болело. С усилием встав, я подошла к зеркалу. Синяки там, где он держал меня, подтеки крови на ногах. Разбитое лицо, но с носом все в порядке, перелома нет. Я больше не рыдала, наоборот, я предельно собралась, мысли прояснились и заметались в голове, пытаясь отодвинуть прошедшее вглубь. Я не могу вернуться в Дориат, а здесь оставаться выше моих сил. Я хотела отомстить прямо сейчас, но все же понимала, насколько Келегорм сильнее. На месть нужно время. Мне оставалось только поехать к Финроду в Нарготронд или… Я открыла окно и увидела дымящиеся пики Тангородрима. «Ты можешь вернуться,» - вспомнился мне голос Гортхаура. Я закрыла окно. Нет, не могу. Даже ради грандиозной мести и, может быть, чего-то большего. А сейчас надо прийти в себя. Завтра я поеду в Нарготронд, но не с разбитым лицом. Как жаль, что я не взяла ателас с собой. В госпиталь мне не зайти, значит, опять лес.

Стоя между деревьями с пучком травы между ног и прижимая такой же пучок к лицу, я вдруг подумала: «А не лучше бы мне умереть?» Может, Чертоги Мандоса снимут всю боль, душевную и телесную, и дадут мне, наконец, долгожданный покой? Боль плоти уменьшилась благодаря ателасу, но страдания души от этого только возросли. Насколько легче было бы покинуть этот мир! Еще несколько дней назад я была счастлива. Я смотрела на луну и уже готова была призвать Владыку Мандоса, как мне вспомнился один давний разговор, который произошел перед моим отъездом в Дориат, более ста лет назад.

– Маэдрос, - неловко переминаясь с ноги на ногу, спросила я, - давно хотела спросить у тебя, почему ты не умер у Моргота в плену?

Маэдрос перестал махать мечом, тренируя левую руку, и нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не хотела тебя обидеть! Просто… Ты столько мучений и пыток пережил там, у врага, испытал столько боли, но не сломался, выжил и победил. А ведь мог бы добровольно уйти в Чертоги Мандоса.

– Вот оно что, - невесело усмехнулся брат.
– Послушай меня, дорогая сестра. Какие бы испытания тебя ни ждали в жизни, помни, что они сделают тебя сильнее. Какой бы враг перед тобой ни встал – борись, цепляйся за существование и живи, даже если не для своей радости, то хотя бы для несчастья твоего противника.

У меня давно не было неприятностей, и я почти забыла эти слова Маэдроса. Что ж, пришло время их вспомнить. Я медленно побрела к дому. Уже после лечения ателасом мне стало холодно. Голова болела и кружилась, идти становилось еще тяжелее. Споткнувшись о какую-то ветку, я потеряла равновесие и упала. Удар головой о землю, резкая вспышка боли…

Я с трудом открыла глаза. Высокий стрельчатый потолок плыл у меня перед глазами. Я не была здесь ранее.

– Чертоги Мандоса! – выдохнула я перед тем, как сознание оставило меня вновь.

========== 1.16. И что теперь? ==========

Я смотрела в тот же стрельчатый потолок, который, впрочем, не плыл теперь перед глазами. Новое пробуждение было совсем другим, намного лучшим - ничего не болело, в голове была пустота, и пару минут я пролежала в блаженном забытьи. Значит, легенды, рассказывающие, что в Чертогах Мандоса ждет спокойствие, были правдивы. Я не помнила, как попала сюда, но это, наверное, и к лучшему. Нет никаких мучений… мучений. Я резко поднялась на кровати, и воспоминания о прошлой ночи навалились на меня огромным снежным комом. Обхватив голову руками, я застонала. Нет, гибель не избавила меня от воспоминаний, приносящих боль!

Почему это произошло именно со мной? Почему я не осталась с празднующими, почему не обратила внимание на пса? До вчерашнего дня я даже не знала, что такие мерзости возможны, а теперь… Здесь я не увижу ни одно родное лицо. Мои друзья будут горевать, но через пару лет забудут обо мне, и тоска их уляжется. В день моей памяти они подумают, что когда-то у них была такая подруга, сестра, но умерла она рано, не оставив о себе особой памяти и не сделав ничего выдающегося в жизни.

Скрипнула дверь. Наверное, это Владыка Мандос решил поприветствовать новоприбывшую. Или кто-то из погибших Нолдор. А может, отец? Я крепко зажмурилась, но, найдя в себе силы наконец открыть глаза, я увидела того, кого ждала меньше всех. Майрон подошел к моей кровати, и показалось ли мне, что выглядел он встревоженным?

– Как ты здесь оказался? Тебя убили?

Его лицо исказилось от изумления. Он попытался взять меня за руку, но я непроизвольно отдернула ее.

– Я же Майа, меня нельзя убить. И мы в Ангбанде, Сильмариэн.

– Где? – я расхохоталась.
– Лучше скажи, что ты всего лишь плод моего воображения. Или Мандос разыгрывает меня?

Никогда я не видела Майрона таким изумленным.

– Ты жива, мы не у Мандоса. Выгляни в окно, мы в Ангбанде!

Я бросилась к окну и распахнула его. Резкий ветер кинул мне в лицо холодные дождевые капли. Я видела все тот же лес. Серые облака заволокли небо. Жара спала.

Я все еще была жива. Я не видела горящие вдали огни Хитлума, где Амрод и Амрос наверняка недоумевали, куда пропала их сестра. Они знали, что я не смогла бы уехать, не попрощавшись. А Келегорм размышлял о том, насколько на руку ему мое исчезновение.

Я горько усмехнулась.

– Значит, я стала еще одной пленницей Железного Ада. Что ж, ты можешь отвести меня в темницу. Или после Маэдроса тут есть отдельное место для детей Феанора? Веди, я не буду сопротивляться.

– Я спас и вылечил тебя, - обида зазвенела в голосе Майрона, - и я не собираюсь подвешивать тебя на крюки или делать что-то еще, о чем ты думаешь! Тебе повезло, что я нашел тебя!

– Ты нашел меня? Где? – я поразилась. Сам Гортхаур вылечил меня, дочь и сестру врагов. Получается, я обязана ему жизнью?

Майрон вздохнул и начал рассказ. На следующее утро после праздника он, по своему обыкновению, решил прогуляться по лесу. Не знаю, рассчитывал ли он на новую встречу со мной, но она случилась весьма неожиданным для Майа способом. Увидев в траве странный блеск, он заинтересовался и нашел кулон на расстегнутой цепочке, который ранее видел на мне. Это показалось Майрону странным, он, кузнец, прекрасно знал, что эльфийские украшения просто так не теряются. Вскоре он нашел меня, в глубочайшем обмороке, с разбитым лицом и исцарапанными лесными растениями руками.