Подобная Сильмариллу
Шрифт:
– А зачем нам воевать с этими эльфами? Для чего нам их убивать? – внезапно с вызовом спросила одна из них, и в горле у меня пересохло. Я открыла рот, но оттуда вырвался лишь тихий хрип. Я знала, что слуги Гортхаура за мной наблюдают. И я сказала то, что их могло бы удовлетворить:
– Потому что вы должны напасть первыми. Если вы этого не сделаете, нападут они, и от ваших поселений не останется абсолютно ничего. Им нужны ваши территории.
Я говорила еще что-то о вреде эльфов, и в этот момент я презирала себя, как никогда в жизни. И я знала, что эти люди, собранные здесь лишь с одной целью, тоже презирают меня, видя острые уши и слишком тонкие черты лица. Наверное, они бы не стали такое говорить про свой народ.
Возвращаясь в Ангбанд, я в первый раз за много лет снова пожалела, что ничего нельзя вернуть обратно.
***
– Иди сюда, Галадриэль, дорогая! – позвала я. Откуда-то рядом раздался заливистый детский смех и звенящий голосок сказал: «Не выйду!» Я слегка нахмурилась.
– Она растет такая же бесстрашная и сильная, как старшая Галадриэль, - радостно сказал мой муж, обнимая меня сзади.
– Да, и такая же шаловливая, как ее мать, - вздохнула я.
– Чего я только раньше не вытворяла! И в дом Моргота залезала вместе с Артанис, и одна по всему Средиземью путешествовала… Хорошо, что вовремя вернулась к тебе, не попав ни в какие неприятности! Надеюсь, Галадриэль не будет настолько отчаянной!
Муж улыбнулся.
– За это я тебя и люблю! А Галадриэль теперь не попадет в неприятности. Как хорошо стало с тех пор, как враг был повержен!
– Да, - я обняла его, - теперь мы можем быть счастливы.
Мы простояли так недолго, а потом я сказала:
– Иди лови дочь, скоро подадут ужин.
А вокруг было так красиво, светило жаркое летнее солнце, а сад Мелиан цвел еще пышнее, чем всегда.
Лошадь внезапно оступилась, меня резко тряхнуло, и я открыла глаза, выйдя то ли из дремы, то ли из чертогов собственных мыслей.
***
Когда мы вернулись в Ангбанд, я была уже на пределе. Странное видение и унижение перед людьми жгли мою душу каленым железом. И какую ярость они разжигали! Ни одна страсть не могла сравниться с моим справедливым гневом.
– Ты так низко оцениваешь мой ум? – злобно спросила я, кидаю дорожный плащ на пол. Гортхаур же, как обычно, совсем не испытывал смущения.
– Догадалась?
– Только совсем бестолковая бы не догадалась! – прошипела я, быстро приближаясь к нему.
– Зачем ты это сделал? Я и так верна тебе навсегда! Можно было и не разыгрывать весь этот фарс!
Он был абсолютно невозмутим. Огненный шар, запущенный мной в стену, никак не впечатлил его и моего гнева не охладил.
– Какого балрога ты это делаешь со мной? – орала я, мечась по комнате.
– Хотел тебя проверить, - сказано абсолютно невинным тоном.
– И тот вопрос насчет эльфов ведь тоже не был задан случайно, - я уперлась ему пальцем в грудь.
Гортхаур кивнул, и злые слезы потекли по моим щекам.
– Имей в виду, что я так не думаю. Я это сказала только чтобы отвлечь твоих прихлебателей!
– Я знаю. Но все же, ты готова на очень многое. Ты убедишься, когда придет время делать выбор.
– Не надейся, - я вышла, громко хлопнув дверью.
Будь я чуть менее зла, мне бы не пришла в голову столь безумная затея. Я осознала бы, чем мне это грозит, и вернулась бы к себе. Но нет. Я была в ярости, в ушах шумело, и в мою голову пришла месть о маленькой сладкой мести.
Занималась заря, и драконий ангар никто не охранял, кроме пары орков, которые отшатнулись от меня в ужасе. Я приказала им открыть дверь на полную ширину. Мне казалось, что от меня пар повалит, как от дракона.
– Эй, Глаурунг!
– позвала я.
Дремавший дракон лениво приоткрыл глаз и тут же снова закрыл его. Я всегда казалась Глаурунгу кем-то недостойным его внимания.
– Хочешь полетать? – заговорщически спросила я.
– Ты смеешься, Сильмариэн? – устало вздохнул Глаурунг.
– Я обречен сидеть в этом кошмаре вечно. Мне некуда деваться! Отсюда даже не пострелять огнем по крепости!
– Я упросила Мелькора дать тебе полетать немного, - подмигнула я, обрадовавшись желанию дракона пострелять.
– Это не шутка!
Я принялась отвязывать дракона, который уже принялся радостно махать крыльями. Вылезая из ангара, он радостно сказал:
– Постреляю по стенам потом. Лучше сейчас слетаю в эльфийское селение рядом. Я слышал, что там может быть интересно, - и облизнулся.
Я же поняла, что натворила. Да, это была месть Гортхауру, но я не учла, что он может полететь в Хитлум и сожрать половину селения!
– Стой, Глаурунг, стой! – взвыла я, перегородив ему путь и замахав руками.
– Мелькор передумал!
– Да? – дракон начал сердито раздуваться.
– И как ты об этом узнала, стоя здесь?
– По Палантиру, - пискнула я первую пришедшую в голову глупость. Глаурунг уже открыл пасть, готовясь то ли съесть меня, то ли плюнуть пламенем, когда внезапно завалился на бок, вывалив язык и закатив глаза.
Я обернулась и увидела, разумеется, изрядно разозленного Гортхаура. Он подошел ко мне и влепил сильную пощечину.
– Идиотка несчастная! Ты представляешься, что могла натворить?
Я держалась за щеку и молчала. Мне нечего было сказать. Вспышка ярости прошла, и я задрожала. Пришло окончательное понимание того, что я только что чуть не сделала. Потом пришел страх. Эру, пусть Мелькор ничего не узнает!
– Прости меня, - шепнула я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.
– Молись всем своим Валар и Эру, чтобы Мелькор был благодушен, - мрачно сказал Гортхаур и, пошатываясь от усталости после сильного заклятия, пошел к замку. Скорее всего, Мелькор все это видел. Балрог!
Я стояла на поляне, смотря на тушу спящего Глаурунга, и чувствовала, что мне конец.
========== 1.22. Извинения приняты ==========
Я не могла встать с постели из-за жуткой головной боли. В мой висок как будто втыкали меч, копье и секиру одновременно. Старая служанка, не покинувшая меня в трудный час, клала на мой лоб холодные мокрые повязки, но как человеческий метод мог победить магию разъяренного Мелькора?
Голова раскалывалась. Сколько прошло времени? День, два дня, неделя? Я не знала. Мне казалось, что прошла вечность. Мелькор про меня забыл, Гортхаур избегал, и я была наедине со своей болью. В первый раз я испытала на себе жестокость Владыки Ангбанда. Ледяной взгляд Темного Валы, наполненный отвращением, - и моя голова словно разлетается на множество мелких кусочков. Кажется, он еще пытался удержаться от того, чтобы вообще не стереть меня с лица Арды. Я застонала. К моим губам прижался бокал с водой, но я даже не могла нормально пить. Эру, когда же это кончится!