Чтение онлайн

Увидев однажды свою служанку Иннару с ребенком, я поняла, что избежала самого страшного, и что за это можно поблагодарить эльфийскую природу, позволявшую иметь детей лишь тогда, когда этого захотят оба супруга, вознесших молитву. Иннару рассказала, что у человеческих девушек все может произойти после одного раза, даже после насилия. Ужаснувшись в душе, я постаралась внешне сохранить спокойствие и дала сыну служанки конфету. Мать вздрогнула. К своему огорчению, я понимала, что Иннару боится меня не намного меньше, чем Гортхаура, который был у меня частым гостем.

Он никогда не был груб или жесток со мной, напротив, он вел себя милее, чем в Валиноре, я не слышала даже подколов, на которые теперь был щедр только Мелькор. Я перестала бояться прикосновений Майрона, сначала легких, к руке или волосам, потом объятий, которые были нежными и почти невесомыми. Но чего-то большего я все же страшилась, плотская любовь казалась ужасной и болезненной. Я знала, что у всех нормальных эльфов это не так, Артанис говорила, что любовь великолепна во всех ее проявлениях, но тело все равно протестовало, и когда Майрон попытался меня поцеловать, перед глазами у меня за мгновение проплыли все пережитые ужасы, и я вырвалась из его объятий и метнулась в сторону.

– Прости, я просто не могу, - как мне было объяснить эту краткую вспышку страха?

– Надеюсь, этот подонок не оглушил в тебе женщину навсегда, - в его голосе прозвучала горечь.

Эта претензия даже не ко мне, а к Келегорму, была единственной, что я слышала от Майрона. И все же я не питала иллюзий и понимала, что такой он только со мной, и это может долго не продлиться.

Однажды я уговорила его взять меня на прогулку в лес. В первый раз я вышла за территорию крепости. Стояла поздняя осень, и снег уже полностью покрыл землю. Сугробы были огромные, и Майрон смеялся, когда я падала в них и долго пыталась подняться. Мы уже были близко к месту нашей первой после разлуки встречи, когда я услышала знакомые голоса. Нужно было уходить, не травить душу, но я побежала вперед, и, спрятавшись за деревом, принялась жадно смотреть, как Амрос, Амрод и несколько совсем юных девушек, среди которых была Анариэль, играют в снежки, громко хохоча при попадании в противника или случайном падении в снег. Странно, в первый раз в жизни я не могла присоединиться к играющим и веселящимся братьям. Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь из них крикнул: «Эй, сестренка, ты идешь играть или уже слишком взрослая?» Нет, совсем не взрослая! С громким воплем я бы выбежала из-за деревьев к играющим и закидала бы их заранее припасенными снежками. Все мокрые, мы бы вернулись домой и выпили бы чаю, отогреваясь у камина и рассказывая друг другу смешные истории. Я не стала досматривать игру, развернулась и, глотая слезы, тихо пошла к Ангбанду.

***

За всеми этими размышлениями, занятиями с Мелькором и познанием новой жизни, я не заметила, как закончился год. Люди Ангбанда устраивали праздник в честь наступления Нового года. Мне, а Мелькору и Гортхауру подавно, идея отмечать наступление каждого года казалась глупой, но я понимала, что у людей, даже живущих в более спокойной обстановке, чем в Ангбанде, этих лет куда меньше. Я попросила Гортхаура отвести меня на праздник, до этого я очень мало видела людей, никогда не общалась с ними, и мне было любопытно.

Праздник людей и праздник эльфов отличаются друг от друга, как небо и земля. Определенное сходство было только с днем рождения братьев в Хитлуме. Музыка людей казалась мне грубой, его извлекали из странных металлических инструментов, непохожих на эльфийские флейты и арфы. Сначала она резала слух, но потом я уже стала получать удовольствие от этих непривычных звуков и грубых текстов песен. Столы ломились от мясных блюд, пива и вина. Я наблюдала за людьми вокруг, и когда двое юношей, в шутку меряющихся силой на кулаках, сцепились, злобно выкрикивая что-то на своем языке, расхохоталась. Я не понимала их язык, но они явно не призывали светлых Валар. Люди были так грубы, но, отчего-то, интересны. Гортхаур держал меня за руку и не отпускал ни на минуту.

– Вот тот хочет вырвать себе оба клыка на спор, - Гортхаур показал на подростка, явно переусердствовавшего с вином, который ожесточенно спорил со своим приятелем на неизвестном мне языке. Я снова расхохоталась.

Не раздумывая, я выпила какой-то мерзкий напиток, который обжег горло так, что я поперхнулась. Майрон сказал, что это гадкое пойло называется ром, и что он не для трепетных эльфийских дев. О, он был прав! Голова закружилась, а по телу разлилось тепло большее, чем после вина. Я качнулась и обняла Майрона, чтобы не упасть. Мне стало весело, и я выпила еще, не обращая внимания на то, насколько отвратителен был ром.

– Тебе уже хватит, прелесть моя, пойдем отсюда, - он вывел меня из зала, я покорно пошла сзади, глупо хихикая и напевая: «И никто так не прекрасен, как моя любовь».

– Правда, никто так не прекрасен, - серьезно сказала я у двери своих покоев. Мне было так хорошо, тепло, мыслей в голове не было, и меня абсолютно ничего не волновало. Я обвила руками шею Майрона, привлекла его к себе и поцеловала страстно, как никогда ранее, но в этом был виноват лишь алкоголь, полностью раскрепостивший меня. Мне даже стало немного стыдно.

– Спокойной ночи, - шепнула я и скрылась за дверью своих покоев. Я все же опасалась, что ночь может стать неспокойной.

Открыв глаза в новогоднее утро, я почувствовала головную боль и разбитость. Начался еще год мучительных вопросов, неразрешимых проблем, самобичевания и невыразимой тоски, которую я чувствовала в то хмурое утро.

Встретив Гортхаура днем, я притворилась, что плохо помню прошлую ночь. Не знаю, поверил ли он мне. У него забот хватало и без моих вечных страхов и сомнений. Я мало следила за его деятельностью, предпочитая о ней не задумываться, но не могла не замечать странных смуглых людей, приезжающих к Ангбанд поговорить с Мелькором и Гортхауром. Тьма вокруг сгущалась. Я догадывалась, что все это связано с грядущим нападением на Нолдор. Если бы я могла предупредить родных! Я не могла понять, кто мне дороже – Майрон или родные, друзья, народ. К тому же, узнай обо мне в Хитлуме, я не смогла бы сохранить жизнь ни среди Нолдор, ни в Ангбанде.

Мои предчувствия меня не обманули. Через неделю после Нового года Мелькор нанес удар, и началась война.

========== 1.18. Оправдать себя ==========

Дракончик был совсем маленьким, похожим на ящерку. Пока еще единственный, он чихал огненными искрами и пищал тонким голосом. Неподражаемое, чудесное существо, второго какого пока на Арде не было. Я представляла себе полный замысел, взрослого дракона, огромного и устрашающего, на создание которого Мелькор потратил так много времени.

– Подрастет – станет прекрасным собеседником, - сказал Темный Вала, любовно глядя на свое творение.
– Я вложил в него немало мудрости.

Глаурунг выплюнул пару языков пламени и схватил своего создателя зубами за палец. Мелькор подскочил, пытаясь стряхнуть голодное животное, которое еще даже не могло прокусить толстую кожаную перчатку, скрывающую ожоги от Сильмариллов. Я постаралась не рассмеяться.

– Он вас уже любит, - заметила я, кусая губы.

– Ему предстоят великие дела, - изрек Мелькор, сажая дракона обратно в клетку.

Я улыбнулась и вышла из драконьего ангара, огромного помещения, под которое Глаурунгу еще только предстояло вырасти. Из-за темных чар весна в этом году запоздала, и в конце апреля кое-где еще лежал мокрый грязный снег. Мелькор и Гортхаур были заняты драконом, а я ждала гостью к чаю.

Хастару, южанка, жена одного из командующих людскими войсками, была женщиной неплохой, но любопытной и довольно глупой. Грозный и жестокий воин, ее муж, дома подчинялся жене и обожал ее до безумия. Иногда он рассказывал и что-нибудь про военную обстановку. Но чаще всего Хастару, будучи отменной сплетницей, сама узнавала все, что ей было интересно путем подслушивания и слежки. Нельзя сказать, что ее сильно интересовала военная ситуация в Средиземье и принцы Нолдор, но ради своей новой подруги, подарившей ей недавно прелестнейшую золотую брошь, усыпанную бриллиантами, Хастару была готова постараться. Теперь я могла позволить себе более чем щедрые подарки. Золота и алмазов у меня теперь было даже больше, чем в Валиноре, а гардеробная была размером с мою комнату в Дориате.