Чтение онлайн

Губернаторъ слъ на окно и, безъ мыслей въ голов, любовался картиной городскаго сада, картиной съ мягкимъ, манящимъ, волшебнымъ освщеніемъ.

— Хорошо предъ глазами и хорошо, покойно, разсудительно во мн самомъ, думалъ онъ немного погодя. — Дай Богъ, чтобы каждый такъ исполнялъ свою службу, такъ посвящалъ ей свое время, какъ я…. и благо будетъ на Руси!.. А сколько трудовъ нужно, сколько характера, сколько умнія выбирать людей!.. Да, не всякій можетъ быть такимъ…. Нуженъ трудъ и энергія, усиленный трудъ и энергія!.. Сынъ очень бднаго чиновника, крпостной службы чиновника, и матери, чуть не крпостной двки, я трудомъ и энергіей, исключительно своимъ трудомъ, дошелъ до университета, трудомъ дошелъ до губернаторства и трудомъ дойду еще до большаго…. Да, я могу быть довольнымъ собой, могу хвалиться и гордиться собой!.. Но счастливъ-ли я?… Конечно…. Что мн еще нужно? Я полный господинъ въ губерніи; я первое лицо въ город; я руковожу къ разумной дятельности администрацію цлой губерніи…. Уходитъ, правда, многое изъ подъ моего руководства, благодаря поспшности нововведеній, но это скоро перемнится…. Я не врагъ реформъ, но была и пусть будетъ власть, контроль власти надъ всмъ…. Впрочемъ, чмъ такъ особенно измнитъ мое положеніе ожидаемый моей губерніей новый судъ? Вдь и при немъ, все-таки, не десятки, не сотни, а тысячи чиновниковъ будутъ зависть отъ меня, будутъ идти по мною начертанной программ. Я главнокомандующій этихъ тысячъ!.. А все населеніе губерніи разв не зависитъ отъ меня во многомъ?… Да, я счастливъ и имю цль для будущаго!.. Чмъ дале, тмъ лучше и лучше, и на старости лтъ можно зажить богатымъ помщикомъ и крупнымъ городскимъ домовладльцемъ, конечно, Петербурга, Москвы, Кіева или Одессы…. Въ Одесс лучше, непремнно Одессы: передъ глазами море…. Но хорошо и въ деревн: передъ глазами вотъ этакая картина…. И губернаторъ смотритъ и любуется картиной городскаго сада безъ всякой мысли.

— Нтъ! думалъ онъ немного погодя, подъ вліяніемъ манящаго свта луны, подъ вліяніемъ мягкихъ тоновъ картины, тнистаго лтомъ и какъ бы робко-стыдливаго теперь, городскаго сада. — Нтъ! Я не совсмъ счастливъ! Мн недостаетъ ея, подруги жизни, жены….

И предъ глазами губернатора, какъ живая, стоитъ двушка, въ которую онъ былъ влюбленъ во время своего студенчества. Она чистая блондинка, ея нжные, добрые, голубые глаза то покойно съ благоговніемъ смотрятъ на него, то вдругъ, съ какимъ-то не огнемъ, нтъ! а вотъ такимъ, какъ предъ его глазами, луннымъ, стыдливымъ свтомъ, прямо смотрятъ на него и заставляютъ его вздрагивать и жмуриться.

Умна была, думалъ опять губернаторъ, когда восхитительный образъ блондинки скрылся отъ его глазъ, — хороша собой, прекрасно воспитана была она, моя первая любовь!.. Но безъ средствъ, безъ состоянія, безъ связей…. Нтъ, я хорошо сдлалъ, что оставилъ свою страсть къ ней… А какая сильная страсть была! Не скажи ея мать, что отдастъ дочь за меня только по окончаніи мною курса въ университет, и не пожелай того же она, моя дорогая блочка, какъ я называлъ ее, я бы женился на ней еще студентомъ — И было бы скверно, я бы не былъ тмъ, что теперь…. Мой характеръ, трудъ и энергія, конечно, подвинули бы меня далеко, но и связи жены помогали сильно и помогаютъ до сихъ поръ…. Какъ она быстро стала никуда не годна! Стара, толста, брюзглива! Я въ полной, самой солидной, и, потому, самой крпкой, надежной сил, а она!.. Въ моемъ положеніи, конечно, любая женщина въ город согласиться нжить, ласкать и все прочее, чего желаетъ мужчина отъ женщины; но это все украдкою, не когда вздумается, не въ минуту порыва страсти и любви, а объ этомъ надо приказать Мишуткину…. Нтъ, это не то! Прекрасный домъ, отлично убранныя комнаты, гостиная, выходящая въ садъ и всегда такая уютная, съ полусвтомъ, поэтически-меланхолическая, — а въ ней скучно, скучно въ дому, приходится проводить все время здсь, въ кабинет…. Да, внутренней, домашней жизни нтъ у меня: нтъ жены и нтъ дтей!.. Я не желаю ей смерти, но вдь черезъ годъ, два, она непремнно умретъ…. и я буду свободенъ, мн будетъ пятьдесятъ два, но я мало измнюсь противъ теперешняго, а теперь я еще очень и очень молодъ: здоровъ, силенъ, силенъ какъ мужчина, силенъ для женщины, — это и он говорятъ, да я и самъ чувствую. Сдина чуть показывается, но къ тому времени, конечно, будешь порядочно сдъ…. но суть не въ сдин. Какъ это у Пушкина?… «Порой и старца строгій видъ, власы сдые смущаютъ дву молодую». Да, Пушкинъ зналъ женскую натуру! Онъ зналъ, что женщина, даже молодая двушка, если только сдина можетъ украсить себя короною, богатствомъ, положеніемъ, — страстно полюбитъ такую сдину….

Губернаторъ всталъ съ окна, подошелъ къ столу, досталъ сигару и, обрзая и закуривая ее, тихо напвалъ: «къ твоимъ сдинамъ такъ пристанетъ ворона царская». Потомъ онъ открылъ «Отечественныя Записки», и хотлъ ссть и приняться за чтеніе любимаго имъ сатирика, но, вмсто того, перелистывалъ машинально страницы и тихо напвалъ: «къ твоимъ сдинамъ такъ пристанетъ корона царская».

— Пусть только примутъ мое мнніе объ усиленіи губернаторской власти, началъ онъ опять думать, — пусть только понравится моя записка, а тогда, наврно, попросятъ меня въ министерство и, наврное, предложатъ составить, согласно моей записк, соотвтствующія узаконенія и устроить соотвтствующую организацію. Говорятъ, Валуевъ скоро подаетъ въ отставку, какъ разъ, свободное мсто министра внутреннихъ длъ…. Да, все можетъ статься, трудъ и энергія доведутъ до многаго…. На записку обратимъ все вниманіе и сдлаемъ ее chef d'oeuvre'омъ…. Кожуховъ старательный, образованный, умный чиновникъ: стоитъ разъяснить ему идею, и онъ отлично разовьетъ и округлитъ ее, широко и увлекательно изложитъ ее…. Пусть старается, двинусь я, двину и его. Надо его подбодрить. «Заслуги я не забываю никогда», скажу ему завтра…. Тщательно, нсколько разъ проштудирую ее — и будетъ, наврное, будетъ chef d'oeuvre d'habilit'e…. А тогда впередъ и впередъ! «Къ твоимъ сдинамъ такъ пристанетъ корона царская», проплъ нсколько разъ губернаторъ и уже гораздо громче, чмъ прежде, такъ что дежурный чиновникъ въ пріемной комнат вытянулся, подошелъ къ двери и сталъ около нея, повернувъ голову къ ней правымъ ухомъ.

— Это его превосходительство, для большей вразумительности, въ слухъ читаютъ какую-нибудь важную бумагу, сказалъ самъ себ дежурный чиновникъ, когда пніе прекратилось въ кабинет, и онъ опять слъ на диванъ, и опять началъ самъ себ шепотомъ разсказывать сказку «двнадцать спящихъ двъ». Это онъ длалъ всякій разъ по ночамъ на дежурств у губернатора, «чтобы часомъ не заснуть», какъ говорилъ онъ предъ началомъ разсказа сказки.

А губернаторъ принялся за чтеніе новой сатиры Щедрина. Онъ прочелъ пять страницъ и сердито оттолкнулъ послднюю книжку «Отечественныхъ Записокъ». — Чертъ знаетъ что! громко сказалъ онъ, раскуривая сигару и садясь въ свою любимую позу: склонивъ голову на одну руку, а другую, съ сигарой, положивъ противъ себя. — Чертъ знаетъ что! Тотъ же слогъ, таже мткость языка, бойкость и игривость фразъ, но не то, совсмъ не то! Нтъ пріятности читать. Чертъ знаетъ что!

Новая сатира Щедрина касалась не чиновниковъ, а помщиковъ. Щедринъ оставался, дйствительно, тмъ же увлекательнымъ, бойкимъ, смлымъ, картиннымъ сатирикомъ, но губернатору и не нравилось именно то, что Щедринъ оставался Щедринымъ, что онъ оставался такимъ же и въ роли бича помщиковъ, какимъ былъ въ роли бича чиновниковъ; для него эти дв роли не могли совмщаться въ одномъ лиц: для каждой изъ ролей нужны были и разныя лица, и разныя слова, и, что самое главное, разное отношеніе, а у Щедрина именно и было одинаковое отношеніе къ обоимъ предметамъ.

— Чертъ знаетъ что! повторилъ онъ въ четвертый разъ. — Что такое помщикъ? Негодный человкъ для службы и только. Это бракъ чиновничества! Бракъ, заслуживающій уваженія, если онъ таковой за старостью лтъ, за ранами или посл усиленныхъ трудовъ на пользу государства, и бракъ, заслуживающій розгу, карцеръ, презрніе и ненависть, если онъ происходитъ вслдствіе испорченности мысли, ложности идей, сквернаго образованія, лни и всхъ прочихъ пороковъ! Какъ-же этотъ умный, самъ бывшій когда-то чуть не губернаторомъ, такъ любящій чиновниковъ, Щедринъ иметъ и слогъ, и отношеніе совершенно одинаковое и въ чиновникамъ, и въ браку чиновничества! Бичъ для дурныхъ чиновниковъ долженъ быть именно щедринскій: бойкій, игривый, но мягкій, томный; а для помщиковъ, браку чиновничества, бичъ долженъ быть ювеналовскій, крутой, толстый, нахальный, съ визгомъ и проклятіями…. Чертъ знаетъ что! повторилъ губернаторъ въ пятый разъ, что означало высшій предлъ его неудовольствія, такъ какъ еще никто не слыхалъ, чтобы онъ пять разъ подъ рядъ употребилъ это бранное выраженіе.

— Вотъ, напримръ, этотъ князь Король-Кречетовъ, продолжалъ онъ думать, немного успокоясь, — разв это не самый негодный человкъ? Тридцать пять лтъ, кончилъ курсъ въ университет, а принесъ-ли онъ хотя какую-нибудь пользу отечеству? Никакой, ровно никакой! Онъ, видите-ли, помщикъ, гласный земскій и почетный мировой судья. Какъ помщикъ, живетъ безъ дла и проматываетъ доходы имній, какъ земскій гласный, высказываетъ зловредныя идеи въ собраніяхъ, а какъ мировой судья — подучаетъ несчастнаго пристава красть для него старую водку. Это будетъ доказано, я увренъ, что это будетъ доказано! сказалъ онъ громко, какъ-бы въ подтвержденіе своей характеристики Король-Кречетова, какъ почетнаго мироваго судьи.

— А сколько при этомъ дерзости, нахальства! и ему невольно припомнилось, какъ этотъ мальчишка въ земскомъ собраніи, при обсужденіи какого-то замчанія губернатора на смту расходовъ земства, съ язвительно-шутливымъ видомъ сказалъ: «Напрасно господа гласные изволятъ тратить такъ много времени на обсужденіе замчанія господина губернатора. Я убжденъ, что это замчаніе сдлано нашимъ почтеннымъ губернаторомъ такъ, для очистки совсти, или самое большее, чтобы заявить свою вникательность въ дло». Собраніе сильно улыбнулось. Оно занималось, толковало замчаніе губернатора и такъ, и этакъ, и все не находило законнаго въ немъ смысла, а тутъ ему такъ бойко и, казалось, наиболе правдиво разъяснили смыслъ непонятнаго замчанія. Предсдатель собранія просилъ рзваго гласнаго воздержаться на будущее время отъ подобнаго рода выраженій, но собраніе боле уже не доискивалось смысла замчанія губернатора.

— Да кто-же теб далъ право быть дерзкимъ? продолжалъ думать губернаторъ. — Твое громадное богатство, твои громадныя имнія въ двухъ губерніяхъ? А кто-же теб ихъ далъ, откуда ты взялъ все это? Твой ддъ, служа врой и правдой царю и отечеству, службою пріобрлъ все, только службою, одною службою! И ты смешь презрительно относиться къ тмъ, кто служитъ врою и правдою царю и отечеству, какъ служилъ твой ддъ! И ты смешь, живя, разъзжая за-границей, пьянствуя на нажитыя службой деньги, презирать службу!.. Разв ты выдумалъ что-либо важное, и за твою выдумку тебя обогатили? Разв ты знаешь что-либо такое, что не понятно для другихъ, и тебя за это обидли? Нтъ! Пустая твоя голова ничего не выдумала и за твою дурь никто тебя не обидлъ. Ты сердишься за то, что ты глупъ, что ты зловреденъ, завистливъ…. Но теб не долго придется быть злымъ и задорнымъ! Твоя страсть къ старой водк надолго свяжетъ теб языкъ, а можетъ и еще что….

Онъ сильно позвонилъ. Дежурный чиновникъ опрометью влетлъ въ кабинетъ.

— Берите портфель и начинайте читать бумаги! сказалъ сердито губернаторъ.

— Слушаю-съ, ваше превосходительство! отвтилъ дежурный чиновникъ. Онъ взялъ со стола портфель и, вынимая изъ него бумаги, началъ читать ихъ въ слухъ. Прослушавъ, одни бумаги губернаторъ подписывалъ, на другихъ длалъ карандашомъ замчанія на сторонахъ, нкоторыя перемарывалъ, а въ нкоторыхъ только переставлялъ слова и фразы. Работой этой губернаторъ занимался каждый день часа три, прежде подписи каждую бумагу дослушавъ до конца. Такъ было и теперь. Въ два часа ночи въ кабинетъ вошелъ фрачный лакей и доложилъ, что «барыня проситъ ужинать».