Чтение онлайн

Остальные присутствующіе члены администраціи, поводимому, приняли не такъ горячо рчь хозяина. Вороновъ слушалъ ее разсянно и ловилъ взгляды двушки и хозяйки и по нимъ направлялъ мускулы своего лица; лицо и вся фигура Львова, казалось, говорила, что онъ, Львовъ, очень радъ, что хозяинъ доволенъ, но что онъ, какъ недавно пріхавшій, не можетъ, къ сожалнію, высказать опредленнаго мннія, а будетъ только отъ души сочувствовать радости хозяина; Кожуховъ смотрлъ невозмутимо, какъ всегда. По его лицу, по его глазамъ, трудно было ршить, одобряетъ, или порицаетъ онъ рчь хозяина; но онъ смотрлъ на себя въ то время, какъ на представителя «нашей администраціи», а потому счелъ долгомъ отвтить на обращенныя къ администраціи слова хозяина.

— Я сегодня, началъ серьезно Кожуховъ, — часа три назадъ, имлъ удовольствіе слышать отъ его превосходительства о созыв экстреннаго губернскаго земскаго собраніи. Губернаторъ, не придавая такой обширности неурожаю губерніи, какую придало ему земство и губернскій предводитель, все-таки озабоченъ пріисканіемъ средствъ для облегченія неурожая для крестьянъ. Онъ думаетъ предложить нкоторые проекты, съ своей стороны, на обсужденіе экстреннымъ собраніемъ земства; но когда онъ узнаетъ о такомъ грандіозномъ план, какъ постройка земствомъ тысячи-верстной желзной дороги, то, конечно, употребитъ вс зависящія отъ него мры къ оказанію содйствія земству дли успшнаго осуществленія такого грандіознаго проекта….

— О, это великая, грандіозная затя! измняя голосъ изъ серьезнаго въ боле фамильярный и съ улыбкою на лиц, продолжалъ Кожуховъ. — Хотя я лично и раздляю мнніе губернатора, что въ губерніи не голодъ, а только мене средняго урожай.

— Скажите мн, пожалуйста, Петръ Ивановичъ, какія данныя иметъ губернаторъ, кром чистаго упрямства, отвергать голодъ? Я васъ спрашиваю, какъ частнаго человка, думая, что мой вопросъ не составляетъ государственной тайны? спросилъ Рымнинъ.

— О томъ, что администрація можетъ имть кое-какія свднія о состояніи губерніи, опять серьезно началъ Кожуховъ, — объ этомъ, мн кажется, можно и не сомнваться; о приблизительной хотя вроятности этихъ данныхъ тоже трудно сомнваться, хотя, быть можетъ, даже и наврное, свднія администраціи не вполн точны…. Но допустимъ, что со стороны администраціи одно упрямство, — голосъ Кожухова опять сталъ интимнымъ, а лицо улыбающимся, — гд же слдствіе голода, по чемъ мы видимъ, что голодъ царитъ въ губерніи? Гд толпы нищихъ, гд громкое требованіе работы и хлба, гд грабежи и гд поджоги и насилія голодной черни? Ничего подобнаго нтъ и быть не можетъ, потому что нтъ голода, а только мене средняго урожай, съ которымъ нашъ умный крестьянинъ легко примиряется, зная, что и администрація, и земство сдлаютъ все для облегченія его положенія.

— О, да! О, да! Это такъ! О, да! горячо поддерживалъ Орцкій.

— Во первыхъ, все это еще, можетъ и будетъ, ероша волосы и сильно покраснвъ, началъ Кречетовъ. — Можетъ будутъ еще и толпы нищихъ, и убійства, а пожары, — до жатвы, до новаго хлба еще полгода осталось. Во вторыхъ, пусть ждетъ всего этого, кто желаетъ этого! Земство этого не желаетъ, и, быть можетъ, постройкою желзной дороги ему удастся не допустить до этого, не допустить до криковъ: «работы и хлба»! Въ третьихъ….

— Во первыхъ, князь, перебилъ Кречетова хозяинъ, — этого никто не желаетъ. Можно ошибаться, имя самыя добрыя намренія. Во вторыхъ, нашъ крестьянахъ, посл великаго гнета крпостнаго права, привыкъ умирать безъ ропота гласнаго, даже съ прощеніемъ на устахъ: «не вдаютъ бо, что творятъ». Въ третьихъ, къ кому и куда идти кричать? До Бога высоко, до царя далеко, а умирать посл порки куда хуже, чмъ безъ порки…. А главное-то въ томъ: докажите намъ, что голода нтъ…. Я согласенъ, что администрація должна имть боле или мене точныя данныя объ экономическихъ силахъ губерніи, объ урожа, но тогда опубликуйте, какой запасъ хлба имется въ деревняхъ и волостяхъ? Сколько уже помщики выдали хлба крестьянамъ заимообразно? Сколько продано крестьянами скота и сколько его осталось?… Вотъ тогда мы и будемъ судить, кто правъ, администрація-ли съ мене среднимъ урожаемъ, или земство съ голодомъ?… До тхъ поръ отвергать холода нельзя: онъ уже хорошо виднъ… И онъ поднялъ руками голову дочери съ своей груди и поцловалъ ее въ голову, а она крпко поцловала отца въ губы, глаза и лобъ.

— Перейдемте въ залъ, господа, сказала хозяйка, и вс, кром хозяина и Кречетова, направились въ залъ.

Въ зал общество разбилось на кружки. Львовъ самъ вызвался спть подъ аккомпаниментъ Катерины Дмитріевны, Вороновъ сталъ у фортепіано и пересматривалъ Лежавшія на немъ ноты, хозяйка ходила съ Кожуховымъ по зал, а Орцкій и Лукомскій сидли далеко отъ фортепіано и вели тихій разговоръ.

— Откуда бы знаете о состояніи Плитовой? спросилъ Лукомскій. — Вс говорятъ, что, кром имнія, еще сто тысячъ….

— О, да! отвчалъ Орцкій. — Такъ говорили и мн, но я человкъ, о, да! опытный, и прежде, чмъ показать виды на женитьбу, о да! я справлялся очень тонко и обстоятельно, о, да! въ чемъ и гд?… И, о, да! убдился, что ничего и нигд. О, да! О, да! Choisissez totre femme par l'oreille bien plus que par les yeux!.. О, да! О, да!

— Коли я ошибся, — очень непріятно, тихо, какъ бы самому себ, с5азалъ Лукомскій.

— О, да! Положеніе непріятное! Съ одной стороны, о, да! нарушеніе принципа, а съ другой, о да! вы — объявленный женихъ! о, да!

— Ну, послднее не важно, вздохнувши, сказалъ Лукомскій.

— Но…. о, да!.. Но это жаль, о, да!.. Она очень умна…. Въ высшей степени симпатична и мила, о, да!.. и вдругъ…. О, да!.. посл огласки…. О, да! Жаль!..

— Я предупреждалъ…. Я ясно развилъ свою теорію брака и капитализировалъ себя въ сто тысячъ…. Нужно было понять, когда я ясно говорилъ имъ объ этомъ! сердито и недовольно сказалъ Лукомскій.

— О, да! О, да!.. А онъ хорошо поетъ, о, да! и Орцкій началъ слушать пніе Львова, а Лукомскій по виду слушалъ, а на самомъ дл все думалъ о приданомъ mademoiselle Плитовой.

— Я предполагала скоро начать объздъ имній, говорила Софья Михайловна, ходя съ Кожуховымъ по зал. — Въ каждомъ имніи придется пробыть по дв-три дня, уйдетъ боле мсяца….

— Я очень радъ, что губернаторъ задалъ, мн работу на мсяцъ, а то бы было…. очень и очень скучно безъ… вашихъ вечеровъ, сказалъ Кожуховъ, пытливо посматривая на Софью Михайловну, во время перерывовъ и остановокъ въ своихъ словахъ, и Софья Михайловна замчала его пытливыя посматриванія, но продолжала неопредленно смотрть по сторонамъ и тмъ же шагомъ ходить по залу, хотя щеки ея, какъ будто, немного боле свтились румянцемъ, чмъ обыкновенно.

— Я съ Катей начнемъ кататься часъ-другой передъ обдомъ, чтобы приготовиться къ долгому путешествію на колесахъ. Завтра или посл завтра подемъ по р….. шоссе, къ широкому полю…. Вы не начинали еще верховой зды? продолжала разговаривать она.

— Нтъ еще, но думаю начать завтра или посл завтра, отвчалъ онъ и опять пытливо посмотрлъ на нее;

— Вы тоже подете по р….. шоссе? шутливо, но оживленно спросила она.

— Конечно, конечно! улыбнувшись, отвтилъ онъ.

— И въ пятомъ часу?

— Благодарю васъ, подавая ей руку, съ чувствомъ отвтилъ онъ. — Вдь мн только въ это время и можно, я рабочая лошадь, Софья Михайловна, еще съ большимъ чувствомъ закончилъ онъ.

— Гд трудъ, тамъ и счастье! серьезно сказала она и крпко пожала его руку.

— Какъ пріятно поетъ Львовъ! Послушаемъ, немного погодя сказала Софья Михайловна, и она и Кожуховъ стали у стны, далеко отъ фортепіано.

Львовъ плъ подъ тихій аккомпаниментъ:

У Львова былъ недурной теноръ, небольшой, но пріятный, и онъ умлъ имъ владть: усиливать и понижать при исполненіи романсовъ. Изрдка слушать его было пріятно, пніе нжно щекотало слухъ, но отъ частаго слушанія получался монотонный, тихій, ноющій зудъ въ ушахъ. Когда онъ кончилъ романсъ, Софья Михайловна крикнула «браво»! Кожуховъ слегка похлопалъ, а Орцкій громко сказалъ: «О, да! О, да!»

Катерина Дмитріевна, продолжая сидть за роялемъ, тоже выразила Львову свое удовольствіе и потомъ извинилась, что своимъ уходомъ помшала ему досказать, а себ дослушать его рчь въ опроверженіе словъ Лукомскаго.