Чтение онлайн

Напротивъ фортепіано, наиболе далеко отъ него, сидлъ мужчина средняго роста, худощавый, но съ самоувренной осанкой и съ выработаннымъ упрямымъ взглядомъ, въ небольшихъ, всегда глядящихъ впередъ глазахъ. Это Орестъ Ильичъ Лукомскій, — товарищъ прокурора ожидаемаго городомъ со дня на день новаго суда.

Кром этихъ мужчинъ, не далеко отъ Лукомскаго, у окна, стоялъ еще адъютантъ начальника штаба 401 дивизіи, капитанъ генеральнаго штаба, Романъ Юрьевичъ Орцкій. Онъ высокъ, худощавъ, лтъ за тридцать, съ томными свинцоваго цвта глазами, свинцовый блескъ которыхъ еще боле казался такимъ потому, что Орцкій имлъ блдный цвтъ лица, рыжеватые волосы на голов и такого же цвта усы, сильно закрученные вверхъ на концахъ. Въ город его очень любили мужчины за то, что онъ каждаго изъ нихъ охотно выслушивалъ и отвчалъ на все: «о, да!», произнося его такимъ тономъ, что подъ нимъ можно было понимать и согласіе, и несогласіе, но тотъ, къ кому относилось: «о, да!» всегда понималъ его за согласіе. Женщины не долюбливали Орцкаго, такъ какъ онъ, мастеръ слушать, говорилъ мало и коротко и, при не совсмъ красивой наружности, держитъ себя гордо, отвчая на ухаживаніе за нимъ, какъ за выгоднымъ женихомъ, одно «о, да!» Этотъ отвтъ въ первое время нравился барынямъ и барышнямъ, но когда и чрезъ мсяцъ посл перваго «о, да!», Орцкій все также произноситъ «о, да!» — они стали недолюбливать его.

Вс эти мужчины были холостые. Хозяина не было дома, а хозяйка въ гостиной разсматривала, съ карандашомъ въ одной рук и съ большими костяными счетами возл другой, — какія-то книги.

Когда Кожуховъ снималъ въ прихожей пальто, и лакей отправился доложить о немъ, въ зал раздавались послдніе аккорды шопеновской пьесы, а когда Кожуховъ вошелъ въ залъ, двушка встала изъ-за фортепіано.

— Добрый вечеръ, Катерина Дмитріевна! стройно подходя въ двушк и кланяясь только головой, говорилъ Кожуховъ гортаннымъ голосомъ, при которомъ слова и фразы слышатся отчетливо, который такъ нравится молодымъ дамамъ за солидность и внушительность и который не очень нравится молодымъ двушкамъ, такъ какъ ихъ чуткое ухо слышитъ въ подобномъ говор искусственность, самоувренность, насмшку. — Извините, если помшалъ, но вы позвольте мн ссть, слушать и восхищаться вашей прекрасной игрой. Какъ ваше здоровье?

— Благодарю! Я здорова, подавая руку, отвчала двушка.

— Дмитрій Ивановичъ и Софія Михайловна, надюсь, тоже здоровы? пожавъ слегка руку двушки, сказалъ Кожуховъ и потомъ подходилъ къ мужчинамъ и безъ словъ и поклоновъ подавалъ имъ руку. Господину Львову онъ только едва кивнулъ головою.

— Благодарю, папа и мама здоровы! Папа нтъ дома, но онъ скоро придетъ, а….

— А хозяйка оставила скучную проврку счетовъ и въ полномъ здоровья выходитъ къ гостямъ, громко прервала Софія Михайловна рчь падчерицы, плавно выходя изъ гостиной. — Здравствуйте, Петръ Ивановичъ! подавая руку подошедшему къ ней Кожухову, продолжала хозяйка. — Выскажется, знакомы не со всми молодыми кавалерами?

— Со всми, кром…. пожимая руку хозяйки, и пожимая боле крпко, чмъ онъ жалъ руку дочери, сказалъ Кожуховъ.

— Кром нашего новаго педагога, — правда? Господинъ Львовъ! Хотите познакомиться съ Петромъ Ивановичемъ Кожуховымъ, правою рукой нашего губернатора?

Господинъ Львовъ въ это время высказывалъ двушк свое восхищеніе отъ ея игры, но услышавъ зовъ хозяйки, быстро подошелъ къ ней.

— Очень пріятно будетъ, сказалъ онъ ей въ отвтъ и кланялся, съ шарканьемъ ногами, Кожухову, который молча и безъ поклона, подалъ ему руку.

— Я васъ, господинъ Львовъ, должна немного подробне познакомить съ Петромъ Ивановичемъ, также громко продолжала хозяйка. — Вы, вроятно, уже слышали, а если не слышали, та скоро услышите, что Петръ Ивановичъ влюбленъ въ меня, а я въ него, и что мы…. впрочемъ, довольно съ васъ; подробности вамъ не замедлятъ сообщить.

Господинъ Львовъ улыбался и слегка кланялся за вниманіе и довріе въ нему хозяйки.

— Вы недавно пріхали? доставая платокъ изъ кармана позади сюртука, спросилъ Кожуховъ, какъ бы перемняя разговоръ и какъ бы давая замтить, что рчь хозяйки мало его интересуетъ.

— Только недлю, и не усплъ еще сдлать визитовъ всмъ, заслуживающимъ глубокаго уваженія. Вы позволите мн завтра обезпокоить васъ своимъ посщеніемъ? отвчалъ Львовъ, кланяясь и улыбаясь.

— Какъ длинно, господинъ Львовъ! сказала хозяйка, не давая отвчать Кожухову, который только въ знакъ согласія кивнулъ головой. — У насъ, господинъ Львовъ, пожалуй, любятъ, когда говорятъ утонченно вжливо, но сами привыкли говорить коротко и просто.

— Господа! обращаясь во всмъ гостямъ, продолжала хозяйка. — Я явилась въ залъ не потому, что сердце сердцу всть подаетъ, а потому, что готовъ чай и милости просимъ въ столовую.

Гости въ это время благодарили двушку за игру и, каждый по своему, выражали восторгъ отъ ея игры, при чемъ Орцкій сказалъ: «о, да!» о, да! и крпко пожалъ руку двушки, а Кречетовъ, совершенно молча, только еще боле крпко пожалъ ея руку. Посл словъ хозяйки, вслдъ за нею, пропустивъ двушку впередъ, вс отправились въ столовую. Въ столовой вс услись за большой круглый столъ. Хозяйка сама наливала чай, лакей разносилъ, и за столомъ завязалась оживленная бесда. Оживленіе всегда поддерживала хозяйка, давая тему, для разговора и бойкими вопросами вызывая на откровенное высказываніе отвтовъ.

— Разскажите, господинъ Львовъ, какъ вы нашли нашъ городъ? спросила Софія Михайловна Львова, который сидлъ рядомъ съ двушкой и, слдовательно, вторымъ отъ правой руки хозяйки. За Львовымъ сидлъ Лукомскій, за нимъ — Орцкій, дале — Кречетовъ, потомъ — Вороновъ и, наконецъ, Кожуховъ — ближе всхъ къ лвой рук хозяйки.

— Мн очень понравился городъ, Софія Михайловна, отвчалъ Львовъ. — Когда я, подъзжая, смотрлъ на него изъ окна вагона, то невольно вспомнилъ Швейцарію, какъ рисуютъ ее на картинахъ. Это было утромъ, въ десять часовъ. Все такъ хорошо было видно: большой, старый и древній соборъ и кругомъ его, по холмамъ, разбросаны дома и домики, такіе чистенькіе, веселенькіе, и дымъ изъ ихъ трубъ струился тихой синенькой струйкой… Я долго любовался и думалъ, какъ въ этихъ домикахъ мать занята приготовленіемъ къ обду, дочери играютъ на фортепіано, читаютъ, шьютъ…. отецъ на служб, а сыновья въ гимназіи, и я самъ не въ вагон, а читаю математику въ класс…. Все это такъ хорошо представлялось мн, что я даже, какъ будто, слышалъ стукъ ножей въ кухн домиковъ, игру милой двушки на фортепіано, мелодичное чтеніе стиховъ…. Мн было досадно, когда поздъ сталъ и нужно было выходить.

— О, да! сказалъ Орцкій.

— Восхитительно! какъ бы поддерживая Орцкаго, сказала хозяйка.

— И знаете-ли, Софія Михайловна, началъ Лукомскій, скоро и почти безъ интонаціи въ голос,- когда я възжалъ въ С-нскъ, онъ тоже вызвалъ во мн воспоминаніе о Швейцаріи, гд мн приходилось быть во время моего студенчества. А въ заключеніе, у меня тоже явилось прекрасное представленіе о жителяхъ города. Я думалъ: здсь хорошо быть прокуроромъ, — прекрасная панорама города кладетъ мягкій колоритъ на преступленія его жителей!

— О, да! о, да! поддакнулъ боле горячо Орцкій.

— Счастливые новые суды и ихъ двигатели! съ замтною грустью въ голос, но еще боле гортанно, началъ Кожуховъ. Ихъ дло не чуждо поэзіи, они работаютъ, наслаждаясь игрою страстей предъ глазами, слушая ораторскую импровизацію!.. Въ заключеніе, положимъ, тоже Сибирь, но съ торжествомъ правды съ попраніемъ порока. Ахъ! вздохнулъ онъ громко.

— О, да! О, да! опять со стороны Орцкаго.

— Когда они възжаютъ въ городъ, продолжалъ Кожуховъ, — то прекрасная панорама города нашептываетъ имъ мысли о ихъ прекрасной служб. Природа въ союз съ ними! А я, когда лтъ пять назадъ, възжалъ въ нашъ городъ, такъ, подъ вліяніемъ его красивой панорамы, говорилъ: хорошо, очень хорошо! Но я буду любоваться твоей природой, городъ, если тобою правитъ губернаторъ умный человкъ; и буду презирать тебя, убгу, отрясу прахъ съ ногъ своихъ, если твой начальникъ губерніи злой, несправедливый человкъ!

— О, да! О, да! О, да! очень горячо поддакивалъ Орцкій.

— Я желаю знать мнніе всхъ о нашемъ город. За вами очередь, князь, живо сказала хозяйка. — Я не спрашиваю господина Орцкаго, такъ какъ онъ высказываетъ свое мнніе при отвтахъ другихъ….

— О, да! слабо поддакнулъ Орцкій.

— Городъ, какъ масса русскихъ городовъ, построенныхъ на возвышенномъ берегу рки, серьезно и какъ бы немного брюзгливо началъ Кречетовъ. — На него похожи Смоленскъ, Нижній, Курскъ, Горбатовъ, село Павлово, мстечко Столбцы…. Безъ смысла въ архитектурномъ, гигіеническомъ, пожарномъ и такъ дале отношеніяхъ, собраны въ кучу пять-шесть, или десятокъ-другой церквей, и вокругъ нихъ, какъ деревья въ лсу, безъ порядка и удобства, разбросаны дома и домишки…. Это снаружи. А внутри, какъ во всхъ городахъ россійскихъ, полное отсутствіе политической жизни, малый, едва замтный интересъ къ литератур, большое развитіе и уваженіе къ служб, халуйству и безкритическому поклоненію ея жрецамъ…. И все и вся издаетъ тотъ характерный запахъ, который поэтъ назвалъ «характерною русскою смсью» — запахъ мусора, пыли и водки….