Чтение онлайн

Эстебан пришёл сюда за ответами. Рисковал чёрт знает чем и жизнью в первую очередь. Вряд ли правитель-папаша обрадуется пронырливому чужаку, что околачивался средь ночи в покоях дочери. Но добравшись до вожделенной цели, вдруг замер. Застыл в оцепенении.

Выходит старик не врал? А иначе глаза мои меня предали. Вот же она, морская ундина, сидит на топчане и смотрит на меня выжидающе.

Квартирмейстер хотел спросить её, где он? Как попал сюда? Не умер ли он и не сошёл ли с ума? Почему над головой небо и жгучее солнце, а не гигантский китовый хвост? Где конец и край волшебного купола, о котором говорил старик? И, наконец, как ему попасть обратно в мир родной и привычный?

Но вспомнил вдруг, как нелюбезен был с Иш-Чель на борту «Люсии». Как руки заломил, да угрозами сыпал. Как ей поплохело в одночасье и как дрожала она, когда он нёс её к трапу.

Поэтому в опасном для него положении, в утекающем времени, в окружении стражи за стеной задал совершенно странный, иррациональный вопрос:

— Как ты, Иш-Чель? Теперь с тобой всё в порядке?

Как точен иногда чужой язык!

— Теперь я нахожусь в полном порядке, — ответила тланчана моряку.

На наречии двуногих «быть в порядке» означает явление временное. Хрупкое и шаткое. Выходило так, что чужеземный язык мастерски орудовал понятием изменчивости и постоянства, но едва ли кто-то из людей осознавал это.

— Я сожалею, — человек рассеянно всплеснул руками, — Сожалею и прошу прощения. Не сразу распознал в тебе принцессу и вообще… — квартирмейстер неуклюже потёр затылок, — Вся эта история вышла безобразной.

Внезапный гость отошёл от окна и опёрся спиной о выбеленные известью стены. Голову он пригибал, слегка сутулился, опасаясь быть замеченным, и смотрел на Иш-Чель рвано. То прямо в глаза, то снова опускал веки или переводил взгляд на убранство спальни.

Говорил при этом полушёпотом и постоянно косился на узкий цветной вход в соседнее помещение, безошибочно распознав комнату для слуг.

— Но теперь я тоже потерян, — с этими словами носитель непривычного для русалки имени вдруг поднял голову и посмотрел укоризненно, — Понять не могу. Я тебе жизнью обязан или так ты отблагодарила меня за помощь?

— Я выполнила твою просьбу, — меньше всего Иш-Чель хотелось объяснять ему свой внезапный героический порыв, — Выполнила, однако, не до конца. Ты просил замолвить слово у хозяина морей? Тогда мне положено отправить гонца в столицу и оповестить о тебе нашего великого тлатоани.

— О, нет, нет, — испанец вскинул ладонь, — Премного благодарен, но мне и твоего царственного отца, полагаю, будет достаточно.

— Тогда чего же ты хочешь? — тланчана держалась горделиво, сидела приосанившись, как царица и едва ли чужеземец догадывался, с каким трудом она подавляла жгучее любопытство, а ещё желание подробно и жадно рассмотреть его.

— Я пришёл за ответами. По мнению достопочтенного лекаря, я всё ещё слаб и немощен, а значит не готов к встрече с вашим, как вы его называете? — моряк пощелкал пальцами в поисках подходящего слова, — вашим… касиком. Ицамна, так представился целитель, заявляет, что я попал в подводное царство и отсюда до поверхности дальше, чем от Севильи до Мадрида пешком. Я думал вместе с телом, он «лечит» мне ещё и голову, но вот передо мной ты, русалка, с двумя прелестными, просто ошеломительными ножками.

Жестом собеседник указал на предмет своего восхищения и от этого незатейливого комплимента по телу Иш-Чель прогарцевали колючие мурашки. Не от страха, скорее от накатившего вдруг волнения.

Тланчана тотчас бессознательно одёрнула край туники.

— Меня держат за идиота, — не обратив внимания на её смущение, хмыкнул моряк, — Не говорят, не объясняют, не отвечают на мои вопросы. На цепи не держат, но пристально наблюдают. Скажи мне, Иш-Чель, объясни где я, как попал сюда. Что твой отец, наделенный властью, будет делать со мной, чужеземцем? И наконец, как я могу вернуться обратно. И могу ли? Объясни мне!

К концу пламенной речи, испанец потерял контроль над собственным шёпотом. Заговорил сбивчиво, быстро, повышал голос так, что тланчане приходилось на него испуганно шикать. Чем быстрее говорил моряк на своём языке, тем хуже русалка понимала его, тем сильнее его говор напоминал бормотание.

Отвечать на вопросы Иш-Чель принялась по порядку. Как будто собеседник — маленький неразумный ребёнок и ей, как более сведущей, надлежало доходчиво рассказать о вещах, само собой разумеющихся.

— Ты находишься в Кулуакане, втором после столицы по богатству и мощи городе, — тланчана поднялась, подошла ближе и сильнее понизила голос, — Всё наше подводное королевство невелико, примерно тридцать пять легуа в длину и сотня — в ширину.

— О, это даже меньше Ямайки, — нервно усмехнувшись, перебил её моряк.

Иш-Чель на это лишь пожала плечами.

— Наша земля невелика, как остров. Окружена куполом и, как ты успел заметить, внутри него мы живём подобно вам, людям. Мы видим солнце, двойник вашего небесного светила, под нашими ногами обычная земля. В лесах звери и птицы, в озёрах — рыба. Я полагаю, Кулуакан подчиняется тем же самым законам природы.

Чужеземец слушал её внимательно. Сердито хмурил чёрные крыловидные брови, а когда говорил — тонкие ноздри его прямого носа вздрагивали. Свет лампы бликовал на сосредоточенном лице, в тёмных глазах отражалось пламя. Разглядывая собеседника, тланчана примечала, как непохож человек на её сородичей.

Особенно своей аспидно-чёрной бородой. Небольшой, даже спустя время по-ассирийски аккуратной. После недавней вылазки Иш-Чель помнила — люди на том злополучном корабле, где служил квартирмейстер, ходили поголовно обросшие. Разлапистые, как папоротник.

Тланчане, напротив, бородой себя не украшали. Те редкие волоски, что пробивались иногда у мальчиков, их матери безжалостно прижигали или удаляли специальной пастой из расплавленного каучука. Хватало всего пару подобных процедур и даже куцые реденькие волосёнки переставали расти на лицах местных мужчин.

Моряк сказал, что «слишком стар, чтобы залезать в окна». Неизвестно сколько полных оборотов совершило солнце над его головой, но старым он не выглядел. Заматерелым — да, но отнюдь не стариком.

— Где можно увидеть этот ваш купол? — испанец тряхнул головой, чтобы убрать непослушую прядь, но настырный слегка вьющийся локон упрямо вернулся на законное место, — Там имеются входы и выходы? Как вы попадаете в море?

— Мы ныряем в сенот, — пояснила русалка, — Это такое место, где…

— Где протекают подземные воды, знаю, — кивнул моряк, — Глубокое озеро на месте провала известняковой пещеры. Таких мест на Юкатане полно.

— В Кулуакане тоже достаточно. И в таком случае, ты должен знать: сеноты очень глубоки. Мы погружается в них двуногими людьми, но спустя время грань купола истончается и мы меняем свой облик.

— Все? — хмыкнул нервно чужеземец, — Все так умеют?

— Каждый житель подземного острова. Каждый тланчанин, — подтвердила Иш-Чель.

— И за пределами купола обратно обернуться человеком уже не можете?

— Не можем.

— Хорошо, — испанец покивал своим мыслям, — Уже что-то.

Моряк глубоко вздохнул, тряхнул головой и растёр лицо, как растирают иногда, чтобы взбодриться.