Чтение онлайн

— Я… э-э-э… — испанец в миг растерялся.

— Рекомендую человеку всё же не пренебрегать баней и скромными нашими нарядами, — историк посмотрел на Эстебана с укоризной, — а то, чего доброго, правитель сочтёт это проявлением недоверия.

Праздник Начала Дождей, о котором упоминал хранитель писаний, был посвящён не столько самим осадкам, выпадающим из облаков, сколько началу огородно-полевых работ. Основной пищей кулуаканцев, ровно как и аборигенов с поверхности, был маис. Тланчане называли его «золотом, дарующим жизнь», поскольку початок кукурузы был сродни хлеба — обязательным и самым главным продуктом жителей подводного царства.

Про себя Эстебан усмехался, мол скоро кукурузные лепёшки полезут у него из ушей — так часто его кормили этим нехитрым блюдом. Но любопытнее всего, что в качестве начинки тланчане предпочитали в большинстве своём рыбу — ничто так не выдавало в кулуаканце водоплавающего, как его гастрономические предпочтения.

Прямо сейчас квартирмейтер шёл по узким коридорам резиденции правителя прямиком в сад, где касик устраивал празднество для своих вассалов. Впереди гордо вышагивал господин Чак, вместе с женой и сыновьями, следом семенили слуги и замыкали процессию испанец со своим говорливым Аапо.

— Мы сажаем маис в начале месяца уэйтосостли, — трещал юноша и сиял при этом, как начищенный пятак. — Делаем палкой углубление, бросаем три-шесть зёрен вместе с семенами фасоли и тыквы, а потом засыпаем ямку движением ноги. — прямо на ходу Аапо продемонстрировал как именно, — Когда початок начинает созревать, мы заламываем его вниз, чтобы внутрь не попала вода и птицы не склевали зёрна.

Своим хорошим настроением юноша был обязан испанцу — Эстебан скрепя сердце согласился на посещение бани, а потом добровольно нарядился в тунику, штаны и сандалии, любезно предоставленные хозяином поместья.

Как выяснилось, Аапо был большим любителем «размять язык» и потому всю дорогу болтал без умолку. Возможно, так он пытался развлечь своего господина, — Альтамирано всё никак не мог привыкнуть, что кто-то его возвёл в ранг «господ», — а, может, просто обладал врождённой говорливостью.

— Через десять дней после посадки, — продолжал слуга, — когда маис не требует пристального внимания и тщательной прополки, объявляется начало игр в пок-та-пок.

— Что это ещё за тапок? — рассеянно спросил испанец.

Эстебан маялся.

Привыкший к безмолвному диалогу с самим собой, он быстро утомлялся от бестолковой трескотни. Однако, кроме Иш-Чель и паренька Аапо, никто более не проявлял к нему дружелюбия. Поэтому пустой разговор испанец нехотя поддерживал.

— О, ты не знаешь, Человеческий Господин, но это очень интересная игра. — закивал Аапо. — Благородные мужи Кулуакана состязаются в силе, ловкости и проворстве. Они перебрасывают каучуковый мяч с одного конца поля на другой и стараются попасть в кольцо, подвешенное на высоте, примерно, в полтора тланчанских роста.

— И всё? — фыркнул квартирмейстер разочарованно.

— В общем-то да. — пожал плечами юноша. — Есть, однако, один нюанс: касаться мяча разрешено только бёдрами и предплечьями.

Для лучшего представления Аапо растопырил локти, изобразив удар по невидимому мячу, и чуть было не заехал по лицу впередиидущему слуге.

— Движение мяча символизирует перемещение солнца и звёзд по небу, — увлечённый рассказом конфуза так и не заметил, — а противоборствующие команды инсценируют символическую борьбу дня и ночи.

— А как определяют победителя? Побеждает тот, кто попадёт в кольцо большее количество раз?

— Ты, верно, полагаешь, что пок-та-пок дело лёгкое. — слуга добродушно рассмеялся. — Но позволь развенчать твои заблуждения! Каучуковый мяч тяжёл настолько, что порой участники ломают себе руки или ноги. Попасть в кольцо — задача неимоверная. Были случаи, когда играли несколько дней подряд с перерывами лишь на ужин и сон до тех пор, пока в конце концов не объявлялся победитель.

За праздной беседой Эстебан не заметил, как полумрак ветвистых коридоров сменился широкой аркой с пышными жёлтыми гроздьями висячей акации. Сад правителя раскинулся не вокруг поместья, как предполагал квартирмейстер, а прямо посреди его резиденции в окружении белёных известью стен и многочисленных хозяйственных пристроек. Натуральный патио!

Только выполнен этот патио не на испанский манер, а с нарочитым местным колоритом.

Высокие деревья соседствовали с клумбами, цветами и растениями в глиняных горшках и кадках. Вдоль дорожек из мелкой мраморной крошки журчали фонтанчики и каждый подобный фонтан включал в себя фигурку местного божества, Тлалока, да так, что кое-где струи воды вылетали прямо изо рта глиняного изваяния.

Теперь квартирмейстер не сомневался — вся водная инженерия в резиденции касика была связана общим водопроводом и проведена по самым строжайшим расчётам.

По периметру сада располагались крытые длинные террасы, где приглашённые вельможи отдыхали в тени на молочно-белых топчанах. Опорные колонны террас были выкрашены красным цветом, а кое-где на стенах красовались узоры и символические изображения. Самым примечательным Эстебан посчитал роспись с фигурой орла, сидящего на колючей груше цветущего кактуса.

Сам правитель восседал в центре на возвышении. Статный, горделивый и царственный в плаще цвета индиго, закреплённом золотой брошью на левом плече. И пусть касик был уже немолод, в нём чувствовалась положенная властителю уверенность, мудрость и сила.

Комичной чубатой причёски, как у своих вассалов, он не носил. Густые чёрные волосы с тонкими нитями седины ему остриг придворный парикмахер, — не иначе, педант, — идеально ровным срезом длиной до плеч. Голову вождя венчала полукруглая диадема, инкрустированная нефритом и золотой чеканкой, в ушах касика — массивные серьги.

Несмотря на выраженный нос, тонкие губы и миндалевидные глаза, весь его облик в целом казался гармоничным. Правитель был красив. И достаточно раз увидеть вождя, чтобы понять — Иш-Чель и её царственный родитель имели схожие, неуловимые с первого взгляда, черты.

Процессия остановилась, господин Чак поприветствовал касика и пригласительным жестом велел квартирмейтеру подойти.

Велением хранителя писаний Эстебан опустился на колени и, трепеща перед могуществом местного владыки, ждал распоряжений вождя, как собственного приговора.

— Как тебя зовут, человек? — в громогласном голосе правителя звучало снисхождение.

— Эстебан Хулио Гарсия Альтамирано, сеньор. — из уважения к касику моряк назвался полным именем, не подумав, однако, как сложны могут показаться местным длинные испанские имена.