Чтение онлайн

— Как же ты привела меня сюда? Через пять тысяч лиг и глубокий пещерный разлом, — два карих глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами посмотрели на тланчану испытуще.

Сердце загрохотало как бешеное. Забил по вискам сумасшедший пульс.

Единственный вопрос, на который Иш-Чель отвечать не желала. Категорически. Не сказала отцу, не скажет и чужеземцу.

— Я не помню, — повторила тланчана, озвученную вождю версию, — Была напугана. Не поняла, как это случилось.

Испанец резко сник.

Поверил или нет, но самой главной тайны не выведал.

Отвернулся разочарованно, подошёл к полукруглому ротанговому столику и принялся рассматривать ножи, да астролябии из личной коллекции Иш-Чель.

Тланчана действительно не знала, как можно вернуть чужеземца на поверхность. Понимала лишь, что на обратный путь её сил уже не хватит.

— Значит, тебе неизвестно, как помочь мне, — вздохнув, моряк взял одну вещицу, покрутил и положил на место, — А какие планы на меня у вашего правителя, не говорил? — взял другую вещицу, потом третью, четвертую, на последней остановился, нахмурившись.

— Не говорил, — ответила Иш-Чель виновато. Устыдилась, что так и не спросила отца о судьбе человеческого мужчины, — Но я поведала вождю о твоём благородном поступке. Здесь, в Кулуакане, ты наш добрый гость. Никто не посмеет обидеть тебя.

Моряк усмехнулся.

Скривился и досадливо мотнул головой.

Погрузился в своим мысли, продолжая разглядывать человеческие безделушки.

— Знаешь что это? — заметив какую-то вещь, испанец резко сменил тему беседы, взял со столика складной нож из тланчаниной коллекции и протянул русалке.

— Маленький железный нож, — пожала плечами Иш-Чель.

— Наваха шестнадцатого века, — мужчина быстрыми шагами приблизился к источнику света, поднёс находку к масляной лампе, перевернул и рассмотрел гравировку, — Откуда он у тебя?

— Его отдал мне отец. Все эти вещи мы добыли с затонувших кораблей.

— Очень странно, — чужеземец задумчиво потёр подбородок и, кажется, позабыл на мгновение о своей беде, — Этот нож всегда носили при себе. Личная вещь, с ней просто так не расставались. И принадлежала эта наваха Хуану Веласкесу де Леону, если верить гравировке.

— Кто это такой? — Иш-Чель подошла близко, встала на цыпочки и выглянула моряку из-за плеча, — И что в этой штуке странного?

— Хуан Веласкес де Леон — один из первых конкистадоров, — тайна давно забытой безделицы вдруг захватила внимание моряка, глаза его тут же заблестели, на лице отразился азарт, — Участвовал в экспедиции самого Эрнана Кортеса.

Русалке эти имена ни о чём не говорили. Половину слов чужеземца она просто не поняла.

— Ты его знал? — предположила она, — Был знаком?

— Нет, конечно нет, — хмыкнул испанец, — Я тогда ещё не родился. Да, полагаю ты ничего не знаешь об этой истории. Если коротко — расстаться с именной навахой было большим позором. Хуже чем застать жену в объятиях любовника. Разумеется, де Леон мог свой нож потерять, выронить, в конце концов, просто выбросить. Но я точно знаю, что этот благородный идальго погиб отнюдь не в море.

— А где? — жадная до знаний Иш-Чель аж рот открыла от изумления.

— Согласно «Правдивой истории», хронике одного из участников конкисты, Хуан Веласкес де Леон почил при переходе по дамбе во время знаменитой Ночи Печали в месте, которое сейчас называется Мехико и находится в глубине континента. Слишком далеко от побережья. И очень необычно, что его вещь попала именно к тебе.

Тланчана так впечатлилась сказанным, что не заметила, как вцепилась чужеземцу в руку, рассматривая диковинный, — и теперь многократно ценный, — предмет.

— Расскажи мне, — умоляла она моряка, — Расскажи мне всё, я вижу, что ты знаешь. Это же невероятно интересно!

— Светает, Иш-Чель, — нащупав у гордой русалочки слабое место, самодовольно усмехнулся испанец, — Надеюсь, пересменка у свирепого воина в ягуарьей шкуре не было, иначе мой визит может стать всеобщим достоянием.

— Не торопись, Тиен, сигать в окно, — ответила тланчана в той же манере, — Я помогу тебе покинуть поместье через комнату слуг.

Девушка достала кольцо с тёмно-зелёным жадеитовым камнем и протянула ночному гостю.

— Возьми, — сунула она квартирмейстеру в ладонь, — Я найду способ встретиться снова. Если ты готов поделиться знанием.

— Готов, принцесса, — чужеземец азартно блеснул глазами, — В обмен на твои ответы.

Шагая по тропинке, да пригибаясь под особо низко висящими канатами лиан, Эстебан торопился вернуться в дом целителя, пока старик, коего одолевала подутренняя бессонница, не заметил пустующее ложе.

Дикие заросли плотно соседствовали с жилыми постройками, природа и рукотворные сооружения безмолвно соревновались в собственном превосходстве. Вдоль дороги колючий папоротник нагло раскинул свои рассеченные треугольные листья, как будто был борзым задирой и умышленно напирал на чужую территорию.

Сама узенькая тропинка, присыпанная мелкими камешками, преподносила сюрпризы в виде толстых извилистых корней деревьев или мелкой юркой живности. Бесстрашные твари божьи совершенно некстати ускользали из под стоп в самый последний момент, да и вообще неожиданностей в кулуаканских полуджунглях было выше крыши: ползучих, прыгучих, летучих, падающих и поджидающих в самых непредсказуемых местах.

Но если от живности испанца спасала закрытая кожаная обувь, — и пусть его ноги беспощадно прели, с сапогами теперь он точно не расстанется, — то от безобидного сорняка Эстебан подвоха никак не ожидал. Незнакомый доселе лист какого-то дикого растения чиркнул слегонца квартирмейстера по бедру, а ужалил при этом похлеще свежайшей крапивы. И это через плотную ткань штанов! Альтамирано наклонился, сощурился, да пригляделся к драчливому остролисту: растение располагало мелкими чёрными конусообразными колючками. Ими оно и куснуло зазевавшегося прохожего за филей.

Тем временем в душе у квартирмейстера царили разброд и смятение.

Слова лекаря подтвердились, но самого главного испанец так и не узнал. Не захотела прелестная русалочка делиться с ним тайной подводного вояжа.

Заволновалась, зарделась отчего-то, промямлила невнятную отговорку и понятно стало сразу — не признается.

С другой стороны, с чего бы Иш-Чель вдруг стала доверять ему? Пожалуй, в её глазах Эстебан — натуральный грубиян и невежда, прохиндей с каперского судна, разбойник и душегуб.