Чтение онлайн

«Казнить за это?! — в душу Акме вкрался обморочный страх. — Они бессердечны! Они убийцы!»

Наконец, Мирослав лениво взмахнул рукою, несколько солдат прижали его к земле, топор стрелою взлетел в воздух и обрушился на шею осужденного. Даже издалека Акме услышала сдавленный вопль, глухой стук, хруст раздавленных позвонков; громогласные предсмертные бульканья оглушили округу.

— Руби вернее, чертов ты дровосек! — послышались сердитые окрики.

Топор вновь взметнулся и вновь обрушился. Обрызганные кровью солдаты что-то заорали. И лишь после третьего удара топор был брошен на землю, а солдаты кинулись усмиряли в агонии дергавшееся обезглавленное тело.

— Вы что, не могли найти заточенный топор, дармоеды? — грозно заорал Мирослав во все горло.

Палачи что-то забормотали в свое оправдание, а Акме, едва удерживаясь на ногах, в отчаянии вскрикнула:

— Звери!

И на нетвердых ногах бросилась прочь, обратно в Верну. Мирослав отозвал стражу.

Акме бежала, не разбирая дороги. Из груди ее громом вырывались рыдания. Перед нею вновь стоял Коцит со всеми своими неожиданными ужасами.

— Звери! Звери! — стонала она, выбегая из леса.

Сквозь забытье свое Акме поняла, что то было ей предупреждением. Стена тупика взмыла ввысь, до самых небес, будто злосчастный топор мирославцев. Если она захочет уйти, её убьют. Или убьют Гаральда.

Ворвавшись в дом, девушка забилась в угол отведенной ей маленькой комнаты, осела на пол, обхватила голову руками и безудержно, испуганно разрыдалась.

«Бежать отсюда, — думала она, зажмурившись. — Безоглядно. На свободу. Лучше сгинуть в Кунабуле, нежели вновь видеть эти изуверства. За что же мне, Господи?.. Я не могу больше!»

Она громко молилась, щеки ее были красны от слез, а перед глазами вновь и вновь в поднебесье взмывал топор и глухим стуком вгрызался в несчастную плоть. В ушах гремел бессердечный вопль «Руби вернее!», хруст позвонков и предсмертные хрипы осужденного.

В комнату вбежали Августа, Града, а Каталина осталась в коридоре, хмурая и бледная.

— Каталина, — твёрдым голосом крикнула Града. — Убери Августу, принеси воды и успокаивающей настойки.

Женщина подбежала к Акме, в ладони взяла ее перепуганное лицо и прошептала:

— Что случилось, дитя? Кто тебя обидел?

Узрев Граду, Акме страшно дернулась и прижалась к углу, будто пыталась в него вдавиться.

— Нет-нет-нет!.. — отчаянно залепетала та, слабо сопротивляясь.

Ей казалось, что руки непременно всех саардцев были замараны кровью несчастного, пытавшегося отыскать счастье свое в другом месте. Они убивали всю свою жизнь, самых невинных, ни в чем не виновных.

Града увидела, что слезы девушки не были капризом. Ею завладела страшная истерика, похожая на панику, в которой люди сходили с ума или сводили счеты с жизнью.

— Каталина, помоги мне!

Женщины с трудом поставили Акме на ноги, после усадили на постель.

— Что это? — взвыла девушка, когда Каталина поднесла к губам ее пиалу с прозрачной жидкостью.

— Вода, — последовал ответ. — Пей.

— Нет, — девушка разрыдалась еще сильнее и замотала головою, будто маленькая, разве что не застучала ногами.

— Пей, — строго повторила Каталина и с силой влила ей в рот воды.

Жидкость травяной горечью обожгла горло Акме, и та, в помрачении своем не узнав успокаивающих капель, подумала о том, что ей подсунули яд.

Но через несколько минут страх отступил. На нее набросилась усталость, и девушка, наконец, начала понимать то, что говорила ей Града.

— Кто обидел тебя?

— Мирослав… — выдохнула она, приходя в себя и пытаясь более не рыдать. — Мы беседовали, он завел меня в самую чащу леса. Он сказал, что хочет мне что-то показать, а там… — Акме вновь поморщилась. — Он, Цере, Цесперий рубили голову мужчине… он хотел уйти из Верны… Неужто он осуждает на казнь за это?

Каталина и Града испуганно переглянулись.

— Так что ж ты рыдаешь? — воскликнула Каталина, выпрямившись. — Если казнил, значит, так надо! Я уж подумала, он приставал к тебе или изнасиловал!

— Я решила, что попала к людям, — прошептала Акме сиплым голосом. — Обрадовалась, успокоилась. После ужасов Коцита, после этих исковерканных судеб, изуродованных лиц… Я хочу отсюда уйти! — надрывно закричала она. — Отпустите меня!

— Каталина, поговори с Мирославом, — тихо произнесла Града. — Он прислушивается к твоим словам.

Каталина изобразила недовольство и отвернулась, задумчиво померила комнату шагами с минуту, после сказала:

— Так и быть. Я поговорю с Мирославом. Я буду очень его просить, чтобы он отпустил тебя. Но, Акме, если тебе удастся бежать, весь гнев Мирослава обрушится на наш дом. А этого я допустить не могу.

Акме кивнула, уверенная в том, что просто так бежать она не сможет. Здесь был еще и Гаральд.

— Благодарю тебя, — выдохнула девушка, нервно всхлипывая.

Каталина высокомерно вздернула голову, щеки ее заалели, и она, строго бросив «Рано благодарить», с исключительной прямой спиною вынесла себя из комнаты.

— Там был и Цесперий… — с болью прошептала Акме, когда Града заботливо укладывала ее и укрывала одеялом. — Он — целитель, он лечит людей. Как он может потакать этим убийцам?..

— Сдается мне, что того несчастного казнили за иной проступок, — тихо сказала Града. — А тебе сказали неправду, чтобы ты испугалась и никуда не смогла бежать. Мирослав строг, но милосерден и смертью карает лишь за самые страшные деяния.

Акме не сказала, как сомневается в этом, и вскоре забылась беспокойной дремой, похожей на обморок.

Днем пришел Цесперий. Он с опаской оглядел Акме, из угла смотревшую на него, будто на своего заклятого врага.

— Я желаю говорить с тобою, Акме, — спокойно проговорил фавн. — Можем ли мы побеседовать в другой комнате?

— Убирайся, — огрызнулась та.

— У тебя нет оснований…

— Вон! — загремела девушка, оттолкнув его. — Чтобы духу ни твоего, ни мирославского здесь не было!

Цесперий, спокойно приподняв брови, заявил:

— Предложу тебе это только один раз. Пленник из Эрсавии, который искал тебя, ранен. Мирослав пожелал посмотреть, как он обращается с оружием. Мы впечатлились, но трое саардцев против одного, пусть и искусного воина, это слишком. У него есть порезы, которые нужно обработать. Некоторые раны глубокие. Мирослав запретил мне обрабатывать их. Но не запрещал тебе. Я дам тебе все, что нужно.