Чтение онлайн

— Я снова могу дышать, — прошептал он, закрыв глаза. — Я в жизни не испытывал хуже страха.

— Я тоже, — ответила Акме. — Расскажи мне всё.

И Гаральд повёл свой рассказ обо всём, что произошло с ними, как только её увезли в Коцит. Рассказал, как тяжело было Лорену остаться и выхаживать Элая, пока Авдий, Хельс, Арнил, Кицвилан и он сам гнались за похитителями. Акме не перебивала, а когда он попросил её поведать о Куре, она отказалась.

— Я не готова снова возвращаться туда, пусть даже только воспоминаниями.

Гаральд обнял её. Он целовал лицо Акме, глаза, жадно вдыхал аромат её волос и зарывался в них лицом, что-то бессвязно шепча, обжигая дыханием, прикосновениями, своим тёплым сладким ароматом. Акме утопала в его объятиях, погружая пальцы свои в мягкую шапку его густых волос. Ладони её скользили вниз по напряженной его шее, по плечам, и сквозь тонкую ткань рубахи чувствовала она непробиваемую сталь его рук.

Она, привыкшая во всем полагаться на себя, сильная и свободная, более не желала быть независимой. Ей хотелось, чтобы ею владели, будто своей собственностью, и распоряжались по своему разумению. Ей хотелось, чтобы у неё был хозяин, защитник, муж. Гаральд Алистер.

Лишь его одного она все ещё боялась, от него одного трепетала, лишь ему одному была готова вверить душу без остатка, доверчиво склонить голову перед ним, позабыв о гордости. Гаральд одним взглядом мог заставить её оставить печали свои и страхи, мог затуманить разум её и оглушить сердце звоном.

Так страшно разлучённые, прошедшие через горести, страх, безысходность, вновь милостивым чудом встретившиеся, они не могли сказать друг другу ни слова. Гаральд более не был непроницаем, заносчив, непоколебим. Все то, что он когда-либо прятал, нынче яркой страстью сияло в глазах его.

— Акме… — прошептал он, перестав целовать её, взглянув ей в глаза. — Я не успел поговорить с тобой, хотя хотел сделать это сразу после Локена. Я уже давно начал понимать, что ты слишком много значишь для меня. С первой нашей встречи я постоянно старался быть рядом с тобой или держать тебя на виду. Не по приказу отца или короля, мне так хотелось, мне так было спокойно. Ты была важна для меня. С самого начала. Влюблённым дурачком я почувствовал себя ещё в Беллоне, когда уехал по приказу отца. А когда коцитцы тебя увезли, я, наконец-то понял, что люблю. Отчаянно. Как я испугался, когда не нашёл тебя у реки! Как я боялся всю дорогу до Кура. Я в жизни так не боялся. Но теперь ты здесь, рядом со мной, и мне больше ничего не надо, — Гаральд обнял её и поцеловал в лоб. — Но я должен предупредить тебя. Бросив отряд в Мернхольде и помчавшись на твои поиски, я нарушил приказ короля. Может получиться так, что я потеряю все свои привилегии и право наследования герцогского титула. Это лучший исход. Худший — меня лишат свободы и заключат в тюрьму. Заключённый в тюрьму дворянин лишается всего, даже титула, даже всевозможных прав, которые положены по крови. Однако я не беден. И если мне удастся избежать заключения, мы сможем уехать с тобой туда, куда захотим. Я могу обеспечить тебе достойное будущее. Какое-нибудь дело я всегда найду. Герцогом Атии мне не стать, но зато я смогу предложить тебе свободу: жить там, где хочется, и заниматься тем, чем хочется. Никаких обязательств перед королями, только друг перед другом. Ты выйдешь замуж за мужчину, лишённого всех титулов, вынужденного самостоятельно зарабатывать себе на жизнь?

Акме тихо засмеялась, улыбаясь так счастливо и блаженно, что могла ничего и не отвечать: всё и так было понятно без слов. Она обвила руками его шею, заглянула в его зелёные глаза и тихо спросила:

— Ты думаешь, меня привлёк в тебе тот факт, что ты наследуешь герцогский титул?

— Разве не это? — картинно удивился Гаральд, лукаво улыбаясь, гладя её щёку большим пальцем.

— Брось, какая из меня герцогиня Атии?!

— Самая трудолюбивая, справедливая и привлекательная.

— Плевать мне на эти титулы, — прошептала Акме. — Я устала. Я не хочу больше возвращаться в эти королевские дворцы. Я хочу на берег моря Тиамуль. Жить в небольшом уютном доме. Просыпаться каждое утро рядом с тобой под шум прибоя, вместе завтракать, отводить Августу в школу, идти на работу, вместе обедать или встречаться дома за ужином. Если это будет не морской берег, а высокогорье или любое другое место, я приму такую жизнь с радостью. Я люблю тебя, Гаральд Алистер Праций. Я хочу только тебя. Я была мёртвой, когда вернулась из Коцита. А теперь я чувствую себя самой живой. Мой дом там, где ты.

Это был невероятно счастливый вечер. Они долго целовались, признавались друг другу в любви, говорили о делах, затем принялись убирать со стола, мыть посуду и вслух рассуждать о будущем. Гаральд хотел венчаться в атийской церкви, где венчались их родители. Акме хотела скромную свадьбу: только самые близкие и родные.

— Интересно, что скажет брат, когда узнает, что мы решили пожениться?.. — девушка усмехнулась, представив его недоумённое лицо.

— Не думаю, что он будет против, — заметил Гаральд. — Я говорил с ним перед отъездом из Мернхольда. Поставил ему условие: если найду тебя, он не будет препятствовать и отдаст мне тебя в жёны.

— Что сказал Лорен?

— Сначала, мол, найди, а потом поговорим.

— Самодовольный и напыщенный!.. Как всегда.

Пока Гаральд мылся, Акме с замиранием сердца, как-то заторможенно и взволнованно стелила постель. А когда пошла мыться сама, то ей хотелось поторопиться, пока её жених не заснул. В то же время захотелось остаться в этом корыте до утра. Ей было и сладко, и страшно от мысли, что она будет спать с ним в одной кровати этой ночью.

Когда она вошла в спальню, то увидела, что Гаральд не спит. Атиец, погружённый в тяжкие мысли, сидел на кровати, хмурясь, мрачно поглядывая на кровать. Акме в длинной ночной тонкой рубашке, простой, белой, с распущенными по плечам густыми чёрными волосами, медленно подошла к нему, и он перестал хмуриться. Гаральд ласкал её взглядом. Именно так, без слов, можно признаться в любви. Затем мужчина прижал её к себе.

— Ты боишься меня? — прошептал он, проводя руками по её животу и спине.

— Должна тебя бояться?

— Хочу, чтобы ты доверяла мне. Обещаю, что не трону тебя до свадьбы.

Акме медленно села мужчине на колени лицом к нему и поцеловала его.

— Я хочу, чтобы ты трогал меня. Прямо сейчас.

Руки Гаральда спустились вниз по её телу и слегка сжали бёдра, затем нырнули ей под рубашку и коснулись живота. Поднялись, провели между её грудей, под ними, спустились обратно к животу и ниже. Лицо Акме пылало, дыхание стало тяжёлым, от его тёмного взгляда, невероятных прикосновений кружилась голова.

— Я очень хочу тебя, Акме, — мучительно прошептал он, лаская губами и языком кожу её шеи, плеч, ключицу, слегка прикусывая зубами её нижнюю губу. — До смерти хочу. Меня трясёт от нетерпения. Но если ты не слезешь с меня, наша первая брачная ночь произойдёт прямо здесь и сейчас.

Акме густо покраснела, пересела на постель. Ей сразу же захотелось обратно к нему на коленки. Они посмотрели друг на друга, помедлили.

— Кому какое дело? — вдруг сказала она. — Мирослав что-то задумал. Кто знает, вдруг нас завтра снова разлучат?.. А я так и не узнаю, как это — быть твоей женой.

— Твой брат похоронит меня заживо, если узнает, — Гаральд улыбался тёмной улыбкой, от которой путались мысли.

— Моего брата здесь нет. Я хочу провести эту ночь так, будто она последняя в нашей жизни.

Гаральд притянул её к себе, осторожно и бережно. Его губы скользили вниз от её губ, к подбородку, затем к шее, к плечам. Он медлил, словно ждал, когда Акме передумает. А когда сам начал забываться, потянул за завязки на рубашке своей невесты, и тонкая ткань соскользнула вниз, обнажая кожу. Гаральд провёл по её груди, соскам, сначала пальцем, потом губами и языком. Он любовался прекрасной наготой своей возлюбленной, пробовал на вкус.

Акме дрожала и трепетала под его внимательным взглядом. От его прикосновений по телу побежал рой мурашек. Захотелось прикрыться, но Гаральд не позволил. Он снял с неё рубашку полностью и отбросил в сторону, затем разделся сам, нарочито медленно, давая ей возможность как следует рассмотреть его. Акме не могла оторвать от него глаз: впервые видела вживую такое красивое мужское тело. А когда посмотрела ниже его живота, вниз по узкой дорожке тёмных волос, то густо покраснела, отвернулась и испугалась чего-то. На мгновение ей почудилось, что она зря всё это затеяла.