Чтение онлайн

Двух юношей, небезызвестных

Крестьянам деревень окрестных,

Молящихся перед крестом

Однажды видел с стариком».

Тут догадались Глеб и други

И предложить свои услуги

Любимцу князя в лес спешат;

Надеждой лживою объят,

Мечтает каждый: «Благодарен

За память будет мне боярин;

Меня и князь-то наградит».

Прошли они в дубравный скит,

Глядят и видят: два монаха

Покою гроба, лону праха

В лесу кого-то предают.

Был храбрый Глеб суров и крут,

Все у него так и кипело:

Молчать и ждать его ли дело?

Он стал и крикнул: «Чернецы!

Вы что творите, молодцы?

Добром скажите!» — Речь пришельца

Монаха, сына земледельца,

Перепугала; да другой

Так отвечает: «Бог с тобой!

Не видишь ли?» — И, погруженный

В безмолвье, кончил труд священный.

И скорбный совершен обряд,

И потупили томный взгляд

И стали удаляться братья;

Вдруг Юрия схватить в объятья

Дебелый бросился пришлец,

Но Юрий отступил: «Отец

И сын и дух святый с тобою!

Ты не мути нас суетою».

Так, Глеба оградив крестом,

Промолвил он и хочет в дом;

Да воин, переняв дорогу,

Воскликнул: «Не пущу, ей-богу!

Боярин, — нет! ступить не дам! —

Твое благословенье нам

Не нужно, Юрий; от клеврета

Желаем ласки, ждем привета».

— «Благословенье — мой привет;

Не Юрий я, не ваш клеврет,

Считайте Юрья погребенным:

Зовусь Григорием смиренным;

Здесь не боярин пред тобой,

А грешный инок». — «Нет, постой

И выслушай! ты Ярослава,

Ты князя пожалей: ни слава,

Ни золото, ни блеск, ни власть,

Ни даже счастливая страсть

И Ксении краса и младость

Без Юрия ему не в радость;

Твердит одно: «Его! его!

Не пожалею ничего:

Сыщите Юрья моего!»

Оставь же пустынь, — сделай дружбу!

Опять за меч, опять за службу!

На князя гнева не держи:

Пойдем, боярин! не тужи!»

Тут, указав на рясу Глебу:

«Любезный брат, я ныне небу, —

Григорий говорит, — служу.

На князя гнева не держу,

Не сетую и на княгиню:

Но променять на мир святыню

Дерзнет ли раб Христа — монах?

Вот жизнь где кончу — в тех стенах.

За князя теплые моленья,

За вас в тиши уединенья

По гроб свой стану воссылать:

Да будет с вами благодать,

Да осенит вас длань господня!

В последний раз меня сегодня

Ты видел... руку дай! прости!»

Сказал и — скрылся. Не уйти

Тогда уж стало невозможно:

Пошли и князю осторожно,

Что жив, да от сует земли

Отрекся Юрий, — донесли.

Но долго же утрату друга

Из сердца князя взять супруга

Была не в силах. —

Мчится вал,

Несутся годы: амигдал

Уж расцветать там начинал

И ночь пророчил белизною,

Где некогда текли волною

На плечи с гордого чела,

Чернее вранова крыла,

Густые кудри Ярослава.

Не посещалась им дубрава,

Но бог ему дал двух сынов,

Их князь порой не без даров

В обитель отпускал лесную, —

И радость примечал живую

Брат Сава в братиных чертах,

Когда они в своих стенах

Прекрасных княжичей видали...

(Легко стереть письмо с скрижали;

А на душе раз напиши

Волшебный образ — и с души

Уж не сотрешь его до гроба.)

Им отроки любезны оба,

Да чаще взор им поднимать

Случалось на меньшого. «В мать!

Весь в мать!» — шепнул однажды Сава;

Любимец прежний Ярослава

Кивнул, задумчив, головой.

Волна струится за волной;

Дни пролетают, с ними годы:

Князь Ярослав уже в походы

Сынов решился отпускать.

Он собрал удалую рать:

Та рать на чудь и ливь и немцев;

Унять он хочет иноземцев,