Чтение онлайн

Идут — и стали вдруг: стоустный гул

Летящих к небу кликов ликованья

По быстрым хлябям ветрова дыханья

Их алчущего слуха досягнул.

Взошли на холм, — и сонм необозримый

Явился взорам их с того холма:

Волнуется народу тьма и тьма;

И се-грядет он сам, превозносимый,

Благословляемый восторгом тех,

Которым будет он в соблазн и смех,

Которых ныне радостные лики

Поют: «Осанна!», но настанут дни,

И близки, — их же яростные крики

Возопиют: «Распни его! распни!»

Уже они вступили в стены града,

И Агасвер мечтает: «Ныне чада

Израиля провозгласят его;

Он снимет плен с народа своего!»

Но, уз иного плена разрешитель,

Христос остался тем же, чем и был;

Не грозный вождь, не дерзостный воитель,

Пред коим в страхе обращают тыл

Полки врагов, — нет, скорбных утешитель,

Бессмертных истин кроткий возвеститель,

Недужных друг и врач больных сердец.

И что же? соблазняется слепец;

Еврей тупой, строптивый и безумный

Едва удерживает ропот шумный;

Но ждет еще и молвил: «Он в ночи

Велит избранникам и приближенным

На сопостатов обнажить мечи,

Или друзьям, быть может, отдаленным

Дарует время к подвигу поспеть

И с ними на противников беспечных

Нечаянно и вдруг накинет сеть».

В надежде, в страхе, в мятежах сердечных

Проходит для него другая ночь:

«Он скоро ли решится нам помочь?»

Нет, и не мыслит возвратить свободу

Спаситель всех Адамовых сынов

Не терпящему временных оков,

Но к вечным равнодушному народу!

Тут сыну праха божий сын постыл:

И вот, угрюм и гневен и уныл,

Лишась надежды суетной и лживой,

Христа покинул Агасвер кичливым.

В самом Христе одну свою мечту

Он обожал; он плакал от утраты,

Его восторг был только блеск крылатый,

Который, разрывая темноту,

Средь черных туч ненастной, грозной ночи

Мелькнет, сверкнет в испуганные очи —

Вдруг нет его, исчез пустой призрак,

И вслед над потрясенными горами

Ревут, грохочут громы за громами,

И стал еще мрачнее прежний мрак.

И вот, смущаем адскими духами,

Отступник в сердце обращает грех,

И на устах его бесчеловечный,

В самом безмолвии ужасный, смех,

Изобличитель ярости сердечной.

– --- Пришел Нафан на третий день к нему

И молвил: «В Каиафином дому

Сбираются и умышляют ковы

Жрецы и книжники, враги Христовы».

А он ни слова, мрачный и суровый;

Его уста язвительно молчат;

Он, мнится, мразом мертвенным объят.

Не удивлен наперсник: ведь к печали

Тяжелой Агасверовой привык

И ведает — страданья налагали

Всегда оковы на его язык.

Но что бы было, ежели бы ясно

И вдруг разоблачилося пред ним,

Что давит так безгласно, так ужасно

Того, кто сердцем породнился с ним?

В четвертый день, весь искажен испугом,

Ногами слабыми едва несом,

Как человек, пред коим с неба гром

Ударил в землю, друг предстал пред другом,

Упал на ложе и, лишенный сил,

В слезах, трепеща, с воплем возопил:

«Сбылось! сбылось! — увы! на смерть, на муки

Влекут его злодеи: предан! взят!

Его Иуда предал! Лицемеры

В безбожной радости не знают меры:

Ему за срам свой ныне отомстят,

Ему за слово каждое отплатят!

И времени свирепые не тратят:

Я видел, он уж ими приведен

К наместнику на суд; а, наущен

Коварными, злохитрыми жрецами,

Народ ревет, стекаяся толпами:

«Смерть, смерть ему! Он смерти обречен!»»

Как столп огня, который, рдян и страшен,

Средь темноты, средь тишины ночной,

Когда над градом гибельный покой,

Поднимется и взыдет выше башен, —

Так грешник вспрянул, бледен, мрачен, дик,

И вот издал, трясяся, зверский крик

(В том крике хохот, визг, и стон, и скрежет,

И, словно вопль казнимых, душу режет).

<