Чтение онлайн

Их первосвященник погиб под мечом правосудным, и дух возмутителя казни земной был достоин!

Снова к стенам Вавилона! Желание девы исполнить?

Сокровища Индии ей предлагал — отказалась, и просит одно: Вавилона!

Она говорит, в сновиденьях является ей тень отца и зовет на могилу — преступную душу невинной слезой искупить…

Можно не верить, но кто же молился столь пламенно небу, как пламенно дева меня умоляла?..

Когда бы в молитве ее не заметил я страсти, не видел желанья любовь утаить к Александру;

Тогда не пустое желанье, но я и врожденное чувство в себе заглушил бы!

И солнце проникнуть не может таинственной дебри Зульмата;

Но в мрачном лесу сокрывается светлый источник, которого волны всем жизнь обновляют.

И в Зенде есть светлое сердце — источник блаженства!

(Уходит в шатер.)

Стан Александра на берегах Тигра.

Вдали Вавилон.

Дева, в белом одеянии и покрывале, выходит из шатра на холм. В отдалении следуют за ней черные девы.

Эскандер! земли тебе мало! Взберись же к престолам воздушным и свергни богов, обладающих миром!

Взберись по могиле народов, тобой пораженных, на небо!

В ней кости отца моего! не они ль тебе будут ступенью? Нет, гордый властитель!

О, если б ты был и добрее и ближе душой своей к Зенде…

О, если б ты не был преступник для девы, тебя полюбившей..

Тогда бы, Эскандер, ты был мне дороже владычества воли над всею вселенной,

Дороже и цели мечтаний твоих закоснелых, наследник Олимпа!

Теперь… драгоценна мне нить твоей жизни, но так, как для Парки жестокой!..

В объятьях моих ты узнаешь блаженство; но… с этим блаженством сольется конец твой!..

И я не останусь в том мире, где борются страшные чувства и где достиженье их к цели есть гибель!

(Поет)

Достаньте мне испить воды из Аб-Хэида, Она мои все силы обновит! Отцом оставлена в наследство мне обида, Но клятва душу тяготит! Эскандер! кто тебе от девы оборона? Эскандер! полетим скорее в Вавилон! Там упаду в твои объятья без защиты, Там чувства мне восторгами волнуй! И усладит вдвойне мне душу ядовитый Любви и мщенья поцелуй!

Черные девы становятся в кружок и поют.

Дева! смотри: над челом гор высоких Звезды Таи и Азада взошли! Спой посетителям дев одиноких, Спой им молитву из чуждой земли! Ветры утихли, и воды уснули. Лебеди! дайте нам крылья свои! Как бы мы скоро и дружно вспорхнули, Как бы мы быстро летели в Таи! Юноши! где же вы? В храм Хаабаха В жертву снесите отсюда тельца! Юноши! хладно в вас сердце от страха, Легче похитить вам дочь у отца!

Загородные чертоги Вавилона близ храма Сераписа.

Эскандер в исступлении чувств; Зенда стоит подле него; на очах девы слезы.

Еще обойми меня, Зенда! Еще я горю! На сердце растают гранитные льдины Кавказа, дыханье растопит железо и камни!

Мучительны, Зенда!.. нет! сладки томленья любви!

Юпитер, отец мой, завидуй! В объятиях Леды божественный лебедь, завидуй!..

О Зенда! в груди твоей солнце! желаний огонь… в объятьях твоих… я пламенем залил!

И облит я им, как дворец Истакара: трудом и веками его созидали, а сильный в мгновенье разрушил!

Волнуется кровь!.. Так Понт бушевал… и взбрасывал волны, чтоб сдвинуть Лектонию в бездну… и сдвинул!

Мне душно под небом!.. и небо стесняет дыханье; его бы я сбросил с себя, чтобы вольно вздохнуть в беспредельном пространстве!..

Зенда бросается в его объятия, но, мгновенно вырвавшись, скрывается за столбами чертогов.

Пусти меня, Зенда! Дай меч мой! Я цепи разрушу, которыми ты приковала к земле Александра!

Дай меч мой!.. но где же ты, дева? Иль призрак ты, пламень Юпитера, с неба на казнь мне упавший?

Отец! ты трепещешь, чтоб я не похитил и волю твою и державу над миром!

Своими громами меня поразил ты!.. и молньи твои вкруг меня обвилися как змеи!..

Ты сбросил меня… в страшный Тартар!

Юпитер!.. и ты знаешь зависть… к счастливцу!..

Бессмертный!.. но вечность не благо!..

(Умирает.)

Кто слово Ветхого завета Над мрачной бездной произнес И искрой собственного света Безбрежный озарил Хаос? Не ты ли, Солнце? Что ж сгорело? На запад светлый взор поник? Где храм величественный Бела? Где твой хранимый Вестой лик? О, не гордись своею силой! Всё славит ясный твой восход, Доколь и над твоей могилой Другое Солнце не взойдет! С неизъяснимою досадой В палатке я своей сидел; Всё было занято осадой, И я был занят кучей дел. Передо мной, как ряд курганов, Стопы бумаг, маршрутов тьма; Вот век! В нем жить нельзя без планов, Без чертежей и без письма! Вот век! Старик скупой, угрюмый, Окованный какой-то думой! Как не припомнить давних дней, Когда возил в походах Дарий Постели вместо канцелярий, А женщин вместо писарей. То было время! Не по плану, А просто шли искать побед; При войске был всегда поэт, Подобный барду Оссиану, На поле славы дуб горел, А он героев пел да пел! <1828–1832> Лети в объятия, моя младая Геба, Я сладостно вопьюсь в твои уста, — Как свет, как мысль о наслажденьях неба, Моя любовь к тебе невинна и чиста! Я чужд желаниям коварным и безбожным, И не услышу я из уст твоих укор: Ты веришь мне, и звукам ли ничтожным То высказать тебе, что выражает взор? В очах любовь и сладостная томность! Как налилась огнем и взволновалась грудь! Оставь меня!.. Я не нарушу скромность, Но не мешай же мне к устам твоим прильнуть! Тебя томит какая-то усталость. Склонись… и нежностью тебя я усыплю. Оставь… не запрещай простительную шалость! Как я боязнь твою напрасную люблю! Как ты мила! Как сладко сердцу биться! Меня палит губительный огонь! Не обнимай! оставь меня! не тронь!.. Я друг твой, но могу забыться!..