Чтение онлайн

Чего ревут народа шумны волны? Он говорит. — Послушаем. — С крыльца!.. Умолкни, чернь! Когда пророк вещает, Благоговей, невежество… Ни слова! Кто? — Он пророк? — С крыльца его! — С крыльца!

Народ бросается к Пантеону.

(удерживая народ) Куда, слепцы? Подобные вам люди Всю жизнь его несчастьями покрыли! Со всех сторон клеветники и зависть Изранили его младое сердце! А он прославил вас! Не помнил он Обид, клевет, ругательств, оскорблений; Он бремя нес, не заслужив его. Весь свет его как чудо превозносит… А вы?.. Но кто вас может обвинять? Не знаете таинственного гостя! Я вам скажу! Благоговейте, люди! Великий Рим! Твой гость — великий Тасс!

Народ отхлынул и с глубоким почтением несколько раз произносит имя Тасса.

Европа, мир поэтов не умеют Ни оценить, ни награждать достойно. Поэзия везде слывет мечтой, Занятьем бесполезным, даже вредным; Но Рим один отвергнул предрассудки, От давних лет науки и искусства Его своей столицей именуют. Действительно, Рим есть столица славы! В нем тысячи свершалися торжеств, Не раз, не два разнообразный гений Лавровыми листами обвивался! Для славы создан Рим; и не на то ли В его стенах бессмертный Капитолий? И для чего, скажите, наконец, Хранится в нем Вергилиев венец?.. (в сильнейшем волнении) Венчать его! Венчать Торквата Тасса! — Венчать поэта первого на свете! — Великий к нам пришел за торжеством!

Народ, устремившись к Пантеону, поднимает Тасса на руки и уносит посреди кликов.

Да здравствует певец Иерусалима! — К Святейшему! — Нет! прямо в Капитолий! — Венчать его!.. Венчать Торквата Тасса.

Все уходят. Толпа новых граждан (пробегает в том направлении, куда понесли Тасса).

Что там за крик? — Кого несут римляне? — Я стар и слаб, о дочь! веди меня; Не помню я такого шума в Риме И радости такой еще не помню! — Творец! Землетрясенье в Риме, что ли? — Огонь подземный? — Нет! пожар! — Скорее, Мы не догоним… Врач наш, Клавдий Риги… Как он спешит! Кто умирает в Риме?

Те же и Клавдий Риги.

(поспешно проходя) Великий Тасс от радости слабеет, К нему спешу, он в доме у меня… (Уходит.)  (поспешно за ним следуя) Беги, лети! Спасай Торквата Тасса!..

Комната Леоноры в доме кардинала д’Эсте.

(одна, читает) Нет! Всё не то! В стихах я этих вижу Одну тоску незрелого таланта. Нет силы той, того очарованья, Кем я живу и в Риме и в Ферраре. О, скоро ли заснет в моей груди, Мой Тасс, воспоминание блаженства? Как мне скрывать, чем сердце у меня Отравлено, оковано и сжато? Альфонс! Альфонс! Мне скучно без тебя; Скучнее без тебя мне, Константини! Один — ты смел глядеть украдкой в сердце Несчастной Леоноры, и порой Меня ласкать участьем, снисхожденьем, И в светлом облаке манить надеждой! Но всё прошло! Страдает герцогиня За то, что герцогиня!.. Боже! кто там!..

Леонора и Константини.

Ах, Константини! Вы давно ли в Риме?.. И часа нет! За мною следом герцог Поспешно едет. Он боится Тасса, Его любви к прекрасной герцогине… Люблю я брата, мне приятно видеть Его всегда. Но в этот раз — я грозно Приму его. Обидно, Константини! Вы знаете, как мы расстались с ним? Как только умерла сестра, Альфонс Решился вновь принять к двору Торквата И мне об этом объявил. Я тотчас У брата в Рим на время отпросилась, Чтоб не видаться более с Торкватом, И ночью я оставила Феррару. А он меня еще подозревает! Но прав Альфонс! Любовь моя безмерна. Любовь, одна любовь меня подвигла,— Чтобы спасти Торквата, — удалиться. Как бескорыстна я, не правда ль? Подвиг Я совершила исполинский; чувство Самодовольствия во мне разлилось, И я вполне, вполне награждена! Но что же с ним, с моей мечтой прекрасной? Где он? Он здесь! Я ехал через площадь И видел чудо, герцогиня! Шумно Народ на раменах поэта нес Венчать венцом Вергилья в Капитолий. Напрасно я к нему хотел пробиться: Народ, как бы единый человек, Был тесен, густ и неразрывен; крики Безмерный воздух наполняли; дети, Старухи, старцы — все за ним бежали, И всяк из них его благословлял, И всяк из них хотел венчать поэта. Тогда в глазах моих блеснули слезы,— Я, как ребенок, зарыдал. О, сладко Под лаврами обнять такого друга, Тем больше, если он венца достоин! О, торжество невинности и славы! Благословен да будет вечно промысл! Он справедлив… И грозен! О, зачем Венец тот не корона!

Те же и Альфонс.

Леонора! Мой брат, Альфонс!.. Последняя отрада! В последний раз пришел тебя увидеть. Скучаешь ты в столице света, ангел! Одну тебя нашел я с Константини! Но где же тот, кого я так любил И грозно так преследовал повсюду? Кто так упорно борется со мной!.. Я думал: он с тобой… и кровь хладела, Щетинился мой белый волос, очи Слезами наливались. Леонора! Прости меня; но кто перетерпел, Перестрадал так много в этой жизни, Естественно, в том скоро подозренья Родятся, умирают и родятся. И со стыдом я признаюсь: вот повод Единый моего приезда в Рим. Но где же он? Не наш он, ваша светлость! Бессмертие его от нас отъяло И повело на вечность в Капитолий. Как счастлив он! Как вместе я несчастлив! Не потому, что торжество Торквата Меня гневит. Напротив! Очень рад! Я сам хотел Святейшего просить; Но весь народ предупредил меня, И вот что очень больно для Альфонса!