Осыпались листья над Вашей могилой,И пахнет зимой.Послушайте, мертвый, послушайте, милый:Вы всё-таки мой.Смеётесь! – В блаженной крылатке дорожной!Луна высока.Мой – так несомненно и так непреложно,Как эта рука.Опять с узелком подойду утром раноК больничным дверям.Вы просто уехали в жаркие страны,К великим морям.Я Вас целовала! Я Вам колдовала!Смеюсь над загробною тьмой!Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала —Домой.Пусть листья осыпались, смыты и стертыНа траурных лентах слова.И, если для целого мира Вы мертвый,Я тоже мертва.Я вижу, я чувствую, – чую Вас всюду!– Что ленты от Ваших венков! —Я Вас не забыла и Вас не забудуВо веки веков!Таких обещаний я знаю бесцельность,Я знаю тщету.– Письмо в бесконечность. – Письмо вбеспредельность —Письмо в пустоту.4 октября 1914
«Милый друг, ушедший дальше, чем за море…»
Милый друг, ушедший дальше, чем за море!Вот Вам розы – протянитесь на них.Милый друг, унесший самое, самоеДорогое из сокровищ земных.Я обманута и я обокрадена, —Нет на память ни письма, ни кольца!Как мне памятна малейшая впадинаУдивлённого – навеки – лица.Как мне памятен просящий и пристальныйВзгляд – поближе приглашающий сесть,И улыбка из великого Издали, —Умирающего светская лесть…Милый друг, ушедший в вечное плаванье,– Свежий холмик меж других бугорков! —Помолитесь обо мне в райской гавани,Чтобы не было других моряков.5 июня 1915
Бабушке
Продолговатый и твердый овал,Черного платья раструбы…Юная бабушка! Кто целовалВаши надменные губы?Руки, которые в залах дворцаВальсы Шопена играли…По сторонам ледяного лица —Локоны, в виде спирали.Темный, прямой и взыскательный взгляд.Взгляд, к обороне готовый.Юные женщины так не глядят.Юная бабушка, – кто вы?Сколько возможностей вы унесли,И невозможностей – сколько? —В ненасытимую прорву земли,Двадцатилетняя полька!День был невинен, и ветер был свеж.Темные звезды погасли.– Бабушка! Этот жестокий мятежВ сердце моем – не от вас ли?..4 сентября 1914
Германии
Ты миру отдана на травлю,И счета нет твоим врагам,Ну, как же я тебя оставлю?Ну, как же я тебя предам?И где возьму благоразумье:«За око – око, кровь – за кровь», —Германия – мое безумье!Германия – моя любовь!Ну, как же я тебя отвергну,Мой столь гонимый Vаtеrlаnd [13] ,Где все еще по КенигсбергуПроходит узколицый Кант,Где Фауста нового лелеяВ другом забытом городке —Geheimrath Goethe [14] по аллееПроходит с тросточкой в руке.Ну, как же я тебя покину,Моя германская звезда,Когда любить наполовинуЯ не научена, – когда, —– От песенок твоих в восторге —Не слышу лейтенантских шпор,Когда мне свят святой ГеоргийВо Фрейбурге, на Schwabenthor [15] .Когда меня не душит злобаНа Кайзера взлетевший ус,Когда в влюбленности до гробаТебе, Германия, клянусь.Нет ни волшебней, ни премудрейТебя, благоуханный край,Где чешет золотые кудриНад вечным Рейном – Лорелей.Москва, 1 декабря 1914
13
Родина (нем.).
14
Тайный советник Гёте (нем.).
15
Швабские ворота (нем.).
«Повторю в канун разлуки…»
Повторю в канун разлуки,Под конец любви,Что любила эти рукиВластные твоиИ глаза – кого-кого-тоВзглядом не дарят! —Требующие отчетаЗа случайный взгляд.Всю тебя с твоей треклятойСтрастью – видит Бог! —Требующую расплатыЗа случайный вздох.И еще скажу устало,– Слушать не спеши! —Что твоя душа мне всталаПоперёк души.И еще тебе скажу я:– Всё равно – канун! —Этот рот до поцелуяТвоего был юн.Взгляд – до взгляда – смел и светел,Сердце – лет пяти…Счастлив, кто тебя не встретилНа своем пути.28 апреля 1915
«Есть имена, как душные цветы…»
Есть имена, как душные цветы,И взгляды есть, как пляшущее пламя…Есть темные извилистые ртыС глубокими и влажными углами.Есть женщины. – Их волосы, как шлем,Их веер пахнет гибельно и тонко.Им тридцать лет. – Зачем тебе, зачемМоя душа спартанского ребенка?Вознесение, 1915
«Хочу у зеркала, где муть…»
Хочу у зеркала, где мутьИ сон туманящий,Я выпытать – куда Вам путьИ где пристанище.Я вижу: мачта корабля,И Вы – на палубе…Вы – в дыме поезда… ПоляВ вечерней жалобе…Вечерние поля в росе,Над ними – вороны…– Благословляю Вас на всеЧетыре стороны!3 мая 1915
Анне Ахматовой
Узкий, нерусский стан —Над фолиантами.Шаль из турецких странПала, как мантия.Вас передашь однойЛоманой черной линией.Холод – в весельи, зной —В Вашем унынии.Вся Ваша жизнь – озноб,И завершится – чем она?Облачный – темен – лобЮного демона.Каждого из земныхВам заиграть – безделица!И безоружный стихВ сердце нам целится.В утренний сонный час,– Кажется, четверть пятого, —Я полюбила Вас,Анна Ахматова.11 февраля 1915
«Какой-нибудь предок мой был – скрипач…»
Какой-нибудь предок мой был – скрипач,Наездник и вор при этом.Не потому ли мой нрав бродячИ волосы пахнут ветром!Не он ли, смуглый, крадёт с арбыРукой моей – абрикосы,Виновник страстной моей судьбы,Курчавый и горбоносый.Дивясь на пахаря за сохой,Вертел между губ – шиповник.Плохой товарищ он был, – лихойИ ласковый был любовник!Любитель трубки, луны и бус,И всех молодых соседок…Ещё мне думается, что – трусБыл мой желтоглазый предок.Что, душу чёрту продав за грош,Он в полночь не шёл кладбищем!Ещё мне думается, что ножНосил он за голенищем.Что не однажды из-за углаОн прыгал – как кошка – гибкий…И почему-то я поняла,Что он – не играл на скрипке!И было всё ему нипочём, —Как снег прошлогодний – летом!Таким мой предок был скрипачом.Я стала – таким поэтом.23 июня 1915
«В тумане, синее ладана…»
В тумане, синее ладана,Панели – как серебро.Навстречу летит негаданноРазвеянное перо.И вот уже взгляды скрещены,И дрогнул – о чем моля? —Твой голос с певучей трещинойБогемского хрусталя.Мгновенье тоски и вызова,Движенье, как длинный крик,И в волны тумана сизого,Окунутый легкий лик.Все длилось одно мгновение:Отчалила… уплыла…Соперница! – Я не менееПрекрасной тебя ждала.5 сентября 1915
«С большою нежностью – потому…»
С большою нежностью – потому,Что скоро уйду от всех —Я всё раздумываю, комуДостанется волчий мех,Кому – разнеживающий пледИ тонкая трость с борзой,Кому – серебряный мой браслет,Осыпанный бирюзой…И все – записки, и все – цветы,Которых хранить – невмочь…Последняя рифма моя – и ты,Последняя моя ночь!22 сентября 1915