Чтение онлайн

«его нельзя понять, если игнорировать его собственное творчество: сочинения», говорит доктор, и я на миг зарываюсь взглядом в его каштановые кудри, сколько ему, собственно говоря, лет? пятьдесят? пять тысяч? «ах верно», благодарно подхватывает мурун, «теории двигателей — это самое прекрасное», доктор кивает и говорит: «причудливейшая физика, чистая поэзия, сюрреализм — теорию, которую нельзя применить и которую не понимает никто, кроме самого теоретика, любой дурак может выдумать, но техническую практику, которой присуще все то же самое, может осуществить только такой гений, как кили».

«светлая ему память», продолжает исполненным достоинства рокотом доктор и берет с полки две книги, одну фиолетовую, одну белую: «вот они, теории кили — оно того стоит, заглянуть сюда вечерком — is it alright if i» [115] , он вопросительно кивает матушке хеннеке, та понимает, чего он хочет: дать почитать мне эти книги, она согласна, с крайним удовольствием беру я эти сумасшедшие опусы и чуть ли не намереваюсь осесть в придворном реверансе перед

«поезжай уже», потому что поздно, а муруну еще надо кое-что обсудить с главным чародеем, на меня бы это, дескать, тоску навело — охотно верю; с сегодняшнего вечера я верю ему, как и неделю назад, медсестра ушла, папаша хеннеке устало тащится спать, по-мужски пожимает мне руку, так что раздавливает мне все сухожилия, его жена облапливает меня как крестная-перекрестная, доктор позволяет себе еще пару быстрокрылых шуток; я обнимаю муруна и ухожу.

возвращаюсь в затяжных сумерках: не знаю даже, может, здесь все-таки красиво.

домики-гномики на арктик драйв такие своеобразные, в их радости есть что-то от своего, личного, избушкинского, а внушительные постройки монополий можно, раз они такие огромные, просто выбросить из поля зрения.

«miss! sorry, miss!» он догоняет меня, в руках посылка в коричневой бумаге.

«miss uh starik? someone err left a, a, a parcel for you», «who was it?»

«a young man, he… i think he was just a messenger», «alright, thank you» [116] , бумагу я разрываю еще в лифте—

кажется, сегодня все дают и дарят мне книги: под мышкой жмутся оба томика кили, а вот это, однозначно от наниди, «драмы Шекспира, подготовлены для слушателей и читателей, а также частично переработаны карлом краусом» [117] , первая пьеса, естественно: «король лир».

не без сочувствия и этакого апатичного доброжелательства еще раз по этому катастрофическому городу, даже позволила Константину сфотографировать себя перед домом с газоном на крыше, вдоль по planet walk до dangerous waters и mud flats, над которыми эти успокоительно свежие тихоокеанские встречные ветра бросаются туда-сюда по стоячей воде, что с восторгом глядит на них зелеными переливами, и жужжащий трансформатор, окруженный тончайшим папоротником, в придорожных травинках желто-голубое копошение пчел, старые рельсы, мой анкоридж твой анкоридж больше не анкоридж

залила полный бак, изучаю водительские права: на оборотной стороне ультрасовременно дан интернет-адрес соответствующего ведомства www.state.ak.us/dmv, указание, что в случае смены места жительства я обязана сообщить об этом в течение тридцати дней и что applicable restrictions и endorsements [118] у меня «попе», спереди мой адрес на имя мисс эдвинс, точнее, абонентский ящик — хорошая идея, потому что любой другой адрес можно было бы легко проверить, но, с другой стороны, подозрительно: можно ли такое указывать на водительских правах? хотя Константин меня уверяет, что аляскинцы, или как их тут, очень мобильный народец, и если, к примеру, живешь в таком вот кемпинге для фургонов, то абонентский ящик вовсе не такая уж плохая вещь, чтобы и это называется не «driver’s license», как я учила в гимназии, а без апострофа и «s»: driver license, моя действительна до 23.05.2011, «и это ничего», считает мурун, «до 2012 года ездить можно, а там в любом случае настанет конец света», прекрасно сказано, только вот

но в свой последний вечер здесь я бы все-таки с удовольствием посмотрела закат, прощания ради, чтобы засвидетельствовать свое

завтра едем.

на восток, на север, в другую погоду

на последней автобусной остановке в черте города в одиннадцать часов утра отдельные солдаты, провожающие нас взглядами без всякой зависти, они остаются здесь с удовольствием, потому что все еще идет military appreciation week [119] торговой палаты анкориджа, и пока она идет, рядовой служащий вооруженных сил может ездить на автобусе дешевле.

но куда она рвется, эта пехота? на конце 5-й стрит об этом оповещает выцветший рекламный щит: шоугёрлз с большими титьками, мы сворачиваем направо.

to the east, my brother, to the east [120] , очень чистая магистраль, но извилистая и холмистая, затем долгий плавный подъем, посреди густого леса, мы молчим и ползем вверх, капли дождя величиною с головку булавки, затем безрадостный стук

ржаво-красные паучьи антенны, с крашеными шарами на проводах, пестроцветная коллекция крыш у мемориальной весовой станции имени солдата ханса роэлле, все грузовики просим вперед на объезд, на специально для этого

что некая вселенная из пыли и пламени была бы мне милее, чем эта залитая дождем, замерзшая скользкая, в которую мы едем, чтобы громить там эти дьявольские антенны и разгонять военную облачность и

лучше жить в растопленном камине или действующем вулкане, чем в этом замороженном боло

почему мы еще смотрим на мир? потому что мы потеряли пульт управления.

вычищенный и монотонно засаженный кемпинг близлежащего исправительного центра, здесь они работали в кандалах, даже под такими ливнями, мягкий водяной шарф змеится в направлении чугиака под дымовой завесой дыхания богов, которая скрывает вершины гор, «смотри!», лось в канаве, его, наверно, три пикапа подряд насмерть передавили, в любом случае они там все стоят и озираются, включая изумленных полицейских, и как нельзя кстати тут же висит щит с призывом тормозить перед дикими животными и статистикой: этой зимой убито 207 лосей, теперь уже, пардон, 208, то есть зима прошла, зимушка з-з-з

«куда едем?»

толковой карты не было, чтобы сложить-скомкать, как у нас дома, так что мы выложили 19 баксов 95 центов за «alaska atlas & gazetteer» фирмы делорм, упругий альбом формата аЗ с подробными топографическими картами, outdoor recreation, places to go, things to do, allpurpose reference [121] , сакраментально лежит на слабых коленях саботажника, который бормочет «пальмер, эммм гленаллен, да, нам надо» и так при этом сливает все слова в одну кашу, что мне в итоге приходится самой додумываться, какой выезд

печальное скопление магазинов в открытом лесополе, «business district», а на самом деле пара безрадостных бараков, в том числе «макдоналдс», а также «каррс», вылупившийся суррогат города для отшельников, которые один раз за бабье лето приезжают сюда, и принюхиваются, и ногу подымают, и метят

жилые домишки, наоборот, как-то поживее, поярче, все из дерева, но тут меньше украшательств, чем вдоль тихоокеанской дороги, — и ведь это называется морем мира, морем согласия, об этом тоже не стоит

потому что все здесь крупнее и непонятнее, кое о чем еще даже нигде не упоминается, потому что щиты предупреждают о камнепаде и о животных, потому что за перевалом дорога резко уходит вправо, и гигантское плоское русло реки в каменно-сером нигде

«а как вы собираетесь поддерживать связь?»

«ты что, не слушала?», с искренним удивлением вместо раздражения, на это могу ответить только правдой: «честно говоря, нет. я была так… я никогда не подозревала, что ты за моей спиной…»