Погода массового поражения
Шрифт:
«тебя отвезти?»
«о здорово да, было б клево, а лучше еще зайди на секунду, тебя она любит, ты же главный пример — я еще в туалет быстренько, ладно?»
«хорошо».
«ты меня еще потом долго ненавидеть будешь за то, что я дал тебе совет не ходить в полицию и вообще спустить все на тормозах», сказал Константин, «а еще дольше ты будешь ненавидеть себя за то, что случилось, но если то, что ты узнала от беттины кёнигер — правда, он тебя никогда не выдаст, он будет просто счастлив, если выживет. ты ему ничего не должна, однажды, когда меня больше не станет, ты поймешь, что я прав», но верну ли я когда-нибудь назад свою
Часть вторая
аляска
VII
нет: не могу, о чем я только думала?
«может, просто передачу…»
«только не надо сейчас, ладно? спасибо! вот дерьмо», он умолкает и надувает губы, в то время как я крепче сжимаю этот упертый рычаг, который на ощупь, как голова намыленного ласковой рукой индюка, вперед? назад? книжка, которую выдала мне тетка из герца [61] , советует «нейтрально», черт побери, тут все не так, как в наших немецких колымагах.
61
Служба проката автомобилей.
Константин спрашивает: «мне еще раз сходить? выйти и…»
«нет уж, сиди здесь и не нервируй меня!» господи исусе, я не могу вести этот космический корабль, никоим образом, сзади нас «шевроле»-пикап взлетает на пандус, я поворачиваю голову вместо того чтобы посмотреть в зеркало; ну как тут выключается эта волынка, мигалка-моргалка-кричалка, чертово предупреждение: «liftgate-ajar»…
«вот зараза, это еще что значит, lifitgate и почему он ajar?»
«ajar значит открытый, что-то не… до конца закрыто или…» судя по голосу, он вот-вот захнычет, ах, пожалуйста, Константин, не надо, прекрати, иначе эта машина станет нашим гробом, этот «форд-эксплорер» с тремя рядами кресел, отсутствующим багажником и гигантской дубиной переключения передач, которую сам дьявол
багажник? «может, тот ящичек сзади — это и есть liftgate?»
он не отвечает, но выходит, скрипя как старая дверь, из машины, обходит ее кругом, одним рывком поднимает задние ворота этого амбара на колесах и с силой их захлопывает, сигнал гаснет, ну спасибо Вам.
все могло бы быть так прекрасно, правда? машина напрокат, тогда мы мобильны и свободны, но думать, что я после девяти часов полета могу вот так запросто сесть в этот гребаный трактор и стартануть как сидни бристоу [62] , это чересчур.
62
Героиня американского телесериала «Шпионка».
«невероятно», Константин улыбается как после трех дней кальяна, снова залезая в машину с дурацкими шуточками, «этот государственный девиз».
«м-м?» я верчу руль, как будто собираюсь открутить его.
«ну, у разных федеральных штатов, видишь ли, есть свои маленькие девизы, которые на номерных знаках можно… о, извини…», он загораживает мне правое зеркало, теперь откидывается назад, я опять что-то вижу и в родовых муках вывожу этого бегемота (which I made with thee; he eateth grass as an ox [63] ) со стоянки.
63
Которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол (англ).См. Иов. 40,15.
«вот, например, в нью-мексико он таков: land of enchantment, земля очарования, дурацкий эвфемизм на самом деле, оприходование магической картины мира аборигенов, а в северной калифорнии хвастаются: first in flight [64] , потому что там взлетели братья райт… да, а здесь…» он трясет головой, я переключаю вперед, бронетанк (his bones are as strong pieces of brass; his bones are like bars of iron [65] ) подается на сантиметр вперед, и константен доволен: «.. девиз: the last frontier» [66] , верно, я тоже прочитала, на нашем номерном знаке, под ALASKA EUA 112. что касается номера: куда я бумаги дела, ну и овца же это была, «last name starrrrick, first name uh… clooodia?», если я выберусь из этого гаража, то мы в безопасности, улицы здесь должны быть такими широкими, что
64
Первые в полете (англ).
65
Ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья (англ).См. Иов. 40, 18.
66
Последний рубеж (англ).
— швок! —
звук все еще в сплетении моих нервов, мрущая муха, дергающаяся в паутине: так человек наскакивает на автомобиль, но молодая женщина встает, поднимает правую руку, поднимает ладонь, всё в порядке, простите, что попала вам под тачку.
«ну и ну, какой ужас!», говорит Константин, совершенно напрасно.
я ее даже знаю, с ее высоким круглым лбом, большими солнечными очками и оранжевым платком, переходящим в длинный болтающийся шарф, она хватает свой синий чемодан за ручку и цокает с дороги, так что я могу ехать дальше, к свету, прочь из закоптелой ночи, точно, она летела с нами, сидела где-то позади, бросилась мне в глаза еще до этого, во Франкфурте, в зоне досмотра, когда уступила место какому-то шейху в длинном белом одеянии, которого пропустила эта худая как спичка служащая аэропорта, чванливо поприветствовавшая его «салямом». женщина в солнечных очках была так же раздражена, как и я, сняла ненадолго свои стекляшки, и наши взгляды пересеклись: нечто вроде симпатии, согласия и чего-то еще, особенного, не могу подобрать слова…
«клавдия, следи за дорогой», да господи ты боже мой, я еще и какого-то придурка в униформе чуть не переехала, который там в сумерках у столба перед
появление в земной реальности после путешествия к арктуру: там, на той стороне, береза как у нас, свет слишком резок, кусты, поле, маленькие здания — все до предела заряжено энергией, будто этот анкоридж вокруг меня одна сплошная аккумуляторная батарея, которую чересчур сильно зарядили — напротив мальчик на велосипеде, две женщины с багажными тележками: горячие отвердевшие куски зноя в расплавленном мире, электрические очаги, физические вихри разряда, смеющиеся, или ссорящиеся, или бьющиеся человекообразные турбулентности, которые (как и я) пытаются сориентироваться в глубоко подозрительном незнакомом им месте, перестроиться, чтобы снова
эскимос — так говорят, так можно? — у шлагбаума дивится моей воинственной роже (я и сама ее пугаюсь, в зеркале заднего вида мое лицо предостерегает: первородное зло должно быть немедленно убито), я извиняюсь, чтобы он меня наконец выпустил с территории аэропорта, чирикающей интонацией девочки: «i’ve, you know, i’ve never been in such a big car» [67] , он радуется, он понимает: «oh, eeeasy! you just..» [68] , тут он делает пьяное движение рукой типа «да ну и хрен с ним, все время напропалую, они уж точно уступят», потом скалит зубы, будто он тупица — как раз потому что он им не является.
67
Я, вы знаете, я еще никогда не была в такой большой машине (англ).
68
О, это проооосто, вам надо только… (англ)
«теперь направо, наверно».
«покажи карту, подержи, пожалуйста, карту. Константин! карту, там… там выезд, господи ты боже мой!» он держит карту, но толку от нее никакого, потому что на подробности там, где спенард роуд теряется в Миннесота драйв, поскупились.
«вот тут, тут теперь надо свернуть…» нельзя, одностороннее движение, я потею азотной кислотой, а Константин тихонько развлекается, будто он
да, он меняется: это не Константин, это чистой воды мурун. я даже радуюсь за него, когда понимаю: старикан возле меня отважен и полон сил, он не посрамит своих убеждений, когда предстанет перед машинами врага, через пару дней, чтобы, да, почему, что мы будем
девять часов полета, десять часов разницы во времени: мы приземлились на аляске за час до нашего вылета из Франкфурта, и на мониторе самолета я видела линию смены дат. она ударяет маленьким хлыстиком по острову, который кажется разделанной акулой: ради нас, людей, изгибается время, чтобы вся история
valet parking: это значит, у этого гребаного отеля мы должны освободить нашу телегу, чтобы чувак в ливрее мог отогнать ее в неизвестное место, из которого он или другой раб заберет ее, когда мы скажем.