Чтение онлайн

Внутри всё осталось как было – за исключением запаха застарелой бетонной пыли и голых матрасов, с которых были сняты простыни. На дальней тумбочке лежал одинокий деревянный гребень, а справа, на моей – книга «Принц и нищий», которую я так и не успела дочитать до конца. Корешок истлел, страницы пожелтели и набухли от влаги, слиплись, превратившись во влажные бугристые комья.

Повисла пауза. Застывшая в слепке времени комната глотала моё прерывистое дыхание, гулкую тишину нарушал шелестящий за окном дождь. Блеклый рассеянный свет проникал сквозь запылённое стекло, словно через траурную вуаль, и оседал на полу.

— Вот мы и пришли, — едва слышно пробормотала я.

— Что мы здесь делаем? — спросила бухгалтерша, своим голосом вырывая меня из лап оцепенения.

Жестом указав на мою кровать, я предложила ей сесть. Она опустилась на матрас и снова спросила:

— Зачем мы здесь? Что вы собираетесь делать?

— Ты знаешь, что случилось в этом интернате? — ответила я вопросом на вопрос, присев напротив, на кровати Веры.

Скинула рюкзак, сняла обвесы и положила «Шниттер» с катаной рядом с собой.

— Если я буду говорить, они придут за мной, — с какой-то твёрдой уверенностью в голосе сказала она.

— За тобой уже пришла я. Кто бы они ни были, им придётся встать в очередь.

— Вы можете ослабить верёвки? — робко спросила она. — У меня руки затекли.

Не говоря ни слова, я с лязгом вытащила из ножен катану, вплотную приблизилась к Клэр и одним движением рассекла трос. Обрезки каната с глухим стуком упали на пол. Женщина несколько секунд потирала запястья, не спуская нервного взгляда с холодного оружия, и наконец сказала:

— Даже не знаю, с чего начать…

— Ты начни сначала. А мы поглядим, что с этим делать, — сказала я.

Лезвие сверкнуло в полутьме и легло мне на колени. Я взглянула на часы. Встреча с Данилой явно не состоится, да и в Венеции моя койка сегодня ночью будет пустовать. Меня это, впрочем, нисколько не тревожило. Похоже, мне наконец-то повезло, и в мои сети угодил ценный улов…

* * *

Прозрачные капли ползли по мутному стеклу, оставляя на нём извилистые мокрые дорожки. Сидя на подоконнике, я пыталась переварить полученную информацию и машинально вертела в руках включённую рацию, настроенную на приём. Часы показывали ровно восемь вечера – открывалось окно для связи с Элизабет Стилл.

Я могла прямо сейчас прикончить бухгалтершу, но я пока не знала, что делать с рассказом Клэр, поэтому решила поговорить хоть с кем-нибудь. Стилл казалась мне наилучшим вариантом, поэтому я ждала возможности выйти на связь – Элизабет должна была сама всё узнать, из первых рук. Пленница лежала на моей кровати, сжавшись в комок и отвернувшись к стене – то ли спала, то ли делала вид, что спит.

— Тёзка на связи, — прозвучало из динамика. — Тёзка вызывает любителей скороспелых решений, приём.

— Да… Приём, — ответила я, немного опешив от неожиданности. — Как слышно?

— Слышно хорошо. Где ты? Нужно поговорить.

— Нужно поговорить – это слабо сказано… Ты должна сама всё услышать. Я здесь… — Я замялась в поисках подходящего слова. — Я в альма-матер. Где всё началось.

Предполагая, что эфир могут прослушивать, я кое-как вступила в радиоигру и теперь надеялась, что Стилл меня поймёт. Несколько секунд тишины – и прозвучал ответ:

— Принято. Через час у ворот. Конец связи.

— Конец связи, — ответила я белому шуму…

* * *

… Напрягшись всем телом, я потянула створ ворот в сторону. Стальная махина с лязгом поползла вбок, и мне в лицо ударил свет фар. Мокрая одежда липла к телу, с приближением ночи ощутимо похолодало, но кровь мою разгоняла только что принятая доза дьяволова сока. Наконец, образовался проём, достаточный для того, чтобы в него протиснулась машина, и полицейский внедорожник вкатился на территорию интерната.

Дверь распахнулась, с водительского кресла наземь спрыгнула офицер Элизабет Стилл в фуражке и чёрном плаще. Она стремительно приблизилась ко мне, в её руке блеснул какой-то предмет, и я не успела ничего понять, как оказалась на земле. Разряд тока сотрясал тело, сжимая, сковывая все мышцы, и я закричала. Смесь боли, обиды и непонимания вскипали внутри меня, пока Стилл защёлкивала наручники за моей спиной. Снова те же тяжёлые наручи, снова я лежу лицом в землю, придавленная массой женщины-полицейской.

— Подъём! Встать, я сказала! — Рывок, и я оказываюсь на ногах. — А теперь веди меня к своей заложнице! — рявкнула Элизабет Стилл, толкая меня в спину.

— Сколько можно?! — выкрикнула я, напрягая мышцы тела и пытаясь развести руки в стороны.

Оковы не поддавались. В спину прилетел болезненный удар чем-то острым.

— Три трупа, двое в реанимации! Это ты мне скажи, сколько можно! — Ещё один тычок, спину прошила острая боль. — Сколько можно убивать людей? Может, пора тебя саму пристрелить, как бешеную собаку?!

— Делай что хочешь, мне наплевать! — злобно огрызнулась я. — Всё равно я доведу дело до конца, чего бы мне это ни стоило!

— Доведёшь, — протянула она. — Конец твой уже не за горами, тут и к гадалке ходить не надо. Пошла, быстро!

Конвойным дуэтом мы добрались до входа в корпус. В длинном тёмном коридоре Стилл включила фонарик, и вскоре мы ввалились в комнату. Клэр была связана и накрепко примотана к кровати – прежде чем идти к воротам, я решила исключить её побег. Полицейская резко пихнула меня в спину, я потеряла равновесие и повалилась на пол. При виде Элизабет женщина-бухгалтер воспрянула духом и воскликнула:

— Полиция! Наконец-то! Слава богу, вы пришли! Развяжите меня, пожалуйста! Натерпелась же я издевательств…

Издевательств? Да я тебя даже не тронула! Надо было хотя бы пару пальцев сломать для приличия…

— Элизабет, послушай, — сказала я, поворачиваясь на бок. — Она мне всё рассказала! Ты должна всё узнать от неё! Допроси её!

Сверкнув в мою сторону глазами, Элизабет Стилл предусмотрительно разрядила «Шниттер» и положила его на подоконник, подняла меня и швырнула на кровать, после чего принялась высвобождать Клэр. Избавившись от верёвок, бухгалтерша поднялась и взглянула на меня со смесью торжества и презрения.

— Расскажи ей! — закричала я. — Ты обязана рассказать ей всё, что сказала мне!

Женщина-бухгалтер смотрела свысока, губы её тронула самодовольная аристократическая ухмылка.

— Что рассказать? Мне нечего рассказывать, — развела она руками, а затем изменившимся тоном распорядилась: — Офицер, мне кажется, её нужно арестовать. За всё, что она натворила, её место – на электрическом стуле!

Тем временем Элизабет, не обращая на нас внимание, с каким-то прибором обошла помещение, просвечивая стены, пол, потолок. Поводила устройством перед Клэр и наконец отреагировала: