Погоня за судьбой
Шрифт:
— Честно отвечать на вопросы? — Сквозь шелест дождя я слышала, как Клэр Мийо скрипнула зубами. — Вы понимаете, что это будет означать для вас?
— Не волнуйтесь, я вас переквалифицирую в потерпевшую по делу – вполне обоснованно, — успокоила её Стилл. — Как к потерпевшей, полиграф к вам применять не станут. Поэтому мы сможем удерживать ситуацию в приемлемом для всех нас русле. Вы готовы отправиться в путь?
— Имейте в виду, — ледяным тоном сказала Клэр. — Охранники… Их, конечно, жаль, но такова была их работа – защищать меня, пусть даже ценой собственной жизни. Они получали за это деньги, и они не справились. Однако, если Уильям умрёт от полученных ранений, я не стану молчать. Я сдам и убийцу, и тех, кто её покрывает. — Она многозначительно взглянула на Стилл.
— В таком случае, нам всем стоит молиться за его здоровье, — без тени иронии заметила Элизабет. Наклонившись ко мне, она процедила мне в самое ухо: — Скройся, сиди тихо и не отсвечивай. Никаких движений, никаких даже попыток отправиться куда-нибудь, и уж тем более в столичный Айзенштадт – пока я не скажу. Связь держим, как договаривались.
Поднявшись с кровати, Клэр горделиво покинула комнату. Полицейская последовала за ней. Удаляющийся стук каблуков по коридору гулким эхом сливался с ровным и спокойным голосом офицера Стилл:
— Документы вам придётся передать по пути в участок – тогда я смогу сдержать обещание. У меня в машине есть коннектор…
Далёкий скрип входной двери – и стало тихо, лишь по подоконнику барабанили увесистые капли. Отработанным приёмом продев наручники под ногами, я нащупала в кармане ключ. За полторы минуты эквилибристики он пару раз падал на пол – недюжинной ловкости стоило мне вставить его в скважину, но в итоге наручники со щелчком распахнулись. Наконец-то, свобода!
Вместе с тишиной и темнотой пришёл страх, захлестнувший меня с головой. Спокойно… Спокойно! Здесь кроме тебя никого нет, ты одна в этом здании… Лихорадочно нащупав возле койки рюкзак, я порылась внутри и извлекла баллончик. Свист выходящей наружу смеси – и по телу понеслась уверенность, спокойствие и чистая энергия. Челюсть свело судорогой, сердце отдалось дробью, словно пыталось высвободиться из оков моего тела.
Спокойствие улетучилось тут же, через секунду – я была готова поспорить, что сюда уже несётся полицейская кавалерия, вызванная офицером Стилл. Оставаться нельзя, нужно уходить. В путь, в дорогу! В Новую Венецию… Гравицикл был отличным подспорьем, однако в этой кромешной тьме под проливным дождём я рисковала либо заблудиться, либо разбиться о дерево или торчащую опору ЛЭП. Впрочем, особого выбора у меня не было…
Наспех собравшись, я устремилась к недосягаемому выходу по бесконечному тёмному коридору. Белоснежные простыни, кровоподтёки, волокущиеся следы мелькали во тьме – внизу, слева, справа… Мертвецы шевелились под сукном, скалились, тянули ко мне свои костлявые руки… Их неупокоенные души остались здесь, и они заберут меня с собой! Быстрее! Только бы успеть! Быстрее к двери, к выходу, наружу, на воздух!
Последние метры я преодолевала стремглав, во весь дух, боясь оглянуться и увидеть их – тех, кто обрёл здесь вечный покой. С грохотом выбив дверь плечом, я вырвалась в промозглую ночь и понеслась над раскрошившимся бетоном, моя нога за что-то запнулась – и я кубарем полетела с крыльца…
Серия ударов, один из которых пришёлся прямо в челюсть; искры заплясали перед глазами, привкус крови застыл на языке – я лежала навзничь на проржавевшей водосточной решётке у подножия лестницы и корчилась от боли. Катана валялась в стороне, рюкзак давил сверху своей тяжестью. Едва успевшая подсохнуть одежда снова набрякла и облепила тело. Мимо лица сквозь решётку тонкий ручеёк со звонким бульканьем бился в грязную лужу.
Ослепительно сверкнула вспышка молнии, на секунду озаряя заросли, прутья и мокрую кучу грязи внизу. Потревоженная дождём вода колыхалась на глубине метра. «Там, где всё началось, есть ещё одна решётка…» — вдруг зашипел голос в моей голове совсем, как тогда, в бреду возле ручья…
Я увидела бесформенные комья слизи, почти растворившуюся пачку сигарет, полуразложившиеся окурки и что-то блестящее – мокрый кусочек металла на самом дне сточного колодца. Мир вокруг будто поблекнул, всё скрылось за мутным стеклом незначительности, и осталась лишь эта горящая прямоугольная пластинка. На землю обрушился громовой раскат, пригибая к земле панически метавшуюся высокую траву.
Кое-как сбросив рюкзак, я встала на четвереньки в грязь, взяла катану и поддела решётку рукоятью. Всё тело задрожало от напряжения, и увесистая чугунная рама с лязгом и стоном вышла из паза. Я сдвинула решётку в сторону, уселась на краю ямы и свесила ноги. Внизу трепетала сырость, пахло плесенью. Упираясь ногами в неровные стены колодца, я спустилась к самой воде и протянула руку. Зачерпнув ладонью, сунула в карман небольшую прямоугольную побрякушку на цепочке, поспешно выбралась наружу и, подобрав насквозь промокшие вещи, устремилась в обход корпуса, к оставленному в кустах гравициклу…
Глава III. Конвой
… Колёсный вездеход покачивался на рессорах, переваливаясь через очередной бархан Северного пустынного пояса Пироса. Сбоку, параллельно нашему курсу пылил небольшой вихрь, будто соревнуясь с машиной в беге наперегонки. Он закручивал жёлтый песок в причудливую воронку, извивался и танцевал, дразнил изнывающий от жары экипаж тяжёлого вездехода. Сидящий напротив меня Ричард Чеддер, стараясь перекричать дуэт рёва двигателя и свиста ветра, спросил ни с того ни с сего:
— А ты знала, что председатель Конфедерации – ненастоящий?!
— В смысле – ненастоящий? — Я вопросительно взглянула на него сквозь защитные очки. — А кто тогда на конференциях выступает?
— То, что показывают на видео – это всего лишь компьютерная симуляция! Самого председателя уже, говорят, лет десять нет в живых!
— А какая разница?! — крикнула я, облокотившись на борт кузова. — Всё равно решения принимаются целой группой людей, и им в любом случае чихать на мнение плебеев! Зачем кому-то нужно фальсифицировать председателя? Какой в этом смысл?!
— Неужели неясно? Нет там больше никакого правительства, его давно заместил объединённый совет директоров корпораций! — Ричи сделал неопределённый жест, будто попытался обнять воздух. — А обман – ради стабильности, чтобы не волновать людей лишний раз! И это до какого-то момента работает, но скоро всему этому придёт конец… Ты меня, конечно, обвинишь в конспирологии, но кто в наше время сможет отделить правду от лжи?! С того момента, как нейросети научились создавать электронных двойников, ты правды не доищешься!
Мне доводилось слышать нечто подобное от дяди Вани, который с ностальгией вспоминал предвоенные времена. Уже тогда информацией по большей части владели лжецы и манипуляторы, но редкие голоса правдоискателей всё ещё доносились над стройным гулом карманных «лидеров мнений».
Но с развитием технологий всё усложнялось. Сначала в сетях появлялись песни в исполнении мировых звёзд, которые не были ими спеты, смешные и нелепые дипфейки, а потом информационные технологии закономерно превратились в оружие. В сети валом появлялись заявления политиков и бизнесменов, которые никто не делал, признания, которые никто не совершал, свидетельства несуществующих преступлений. В хрупком мире, где одно неосторожное заявление могло обрушить экономику целого континента, это вызвало катастрофические последствия. Тут и там вспыхивали политические скандалы, а порой и вооружённые столкновения, банкротились целые корпорации, биржи колотились в лихорадке, а люди массово теряли сбережения и проваливались в нищету.