Чтение онлайн

— Каким образом? Причём здесь я?!

— Когда я прибыла на Каптейн… Припоминаете, Иван Иванович? — обратилась она к капсуле вне поля её зрения. — Я вычислила Слесаря, а когда пришла к нему, дом был опечатан полицией. Я нашла Карбона и Мясника – вернее, их мёртвые тела… Пришла домой к Рефату, но там меня ждала только его безутешная вдова… И всё потому, что ты украла у меня их всех! Я не смогла отомстить ни одному!

Взгляд её наполнялся холодной электрической ненавистью.

— Всё это сделала выскочка с мехапротезами, которой неплохо подсобила подружка-полицейская! Будь у меня моё новое тело тогда, я бы вас опередила, а, может быть, и разделалась с вами… После этого я решила покончить со своими слабостями, а заодно и забыть всё, что мне пришлось вытерпеть – и теперь у меня новое тело.

— Что с тобой произошло тогда, после интерната?

— Тебе лучше не знать, — процедила она. — Я ненавидела своё тело за то, что они с ним делали на протяжении долгих месяцев… А потом они заперли меня вместе с другими… Нас не кормили, просто оставили в стальной клетке и ушли… Дождь прошёл только на седьмой день, а потом пришёл голод. Настоящий, непреодолимый…

Отрешённое лицо восковой куклы белело передо мной, таращась в небытие пустыми глазами.

— Это была Грета, да… Она напала на меня ночью, потому что днём я запретила ей съесть мёртвого Алекса… Мне пришлось основательно ей накостылять. Жаклин и Фатима тоже сопротивлялись голоду… Я просто лежала и ждала, когда на следующий вдох не хватит сил. Стоны постепенно стихали, пока не умерли все, кроме меня. Я потеряла счёт времени, а потом нас заметили с поискового вертолёта…

Ступор. Передо мной была машина, вышедшая из равновесия. Она совсем по-человечески рассуждала о совсем нечеловеческих вещах – о таких, которых не должно быть в природе. И кем бы она ни была – человеком или машиной – сейчас я ей почти верила.

— Я подалась на Каптейн, — продолжала она, — но не успела даже выйти за стену «железного города», Айзенштадта, как начались новостные сводки об убийствах. Тридцать человек, до шести в день… Я даже не знаю, как тебе это удалось… Из них я искала четверых, и ни к одному не успела. А потом, через несколько месяцев бесцельных скитаний я встретила Ноль-первого, который помог избавиться от тела и изменил мою жизнь. И моя неутолённая ненависть вовне стала отличным подспорьем его организации…

— И ты стала мстить миру, занимаясь террором? — спросила я.

— Я отняла жизнь и стала делать это снова и снова, чтобы не забыть этих ощущений. Я не могла позволить себе забыть, как жизнь покидает тело… Скоро это превратилось в наркотик. Как закат, который хочется видеть бесконечно.

Знакомым сладковатым душком веяло от этой истории – топкие каптейнские болота не дадут соврать. Они содержат в своей толще бессчётное количество тайн…

— Я не стала искать тебя, — сказала Вера. — Знала, что ты промышляешь тёмными делишками и не сидишь на месте. Но когда от «Базиса» пришло предложение поучаствовать в рейде на поезд, в котором от погони убегали пара выскочек, я не устояла перед соблазном отнять у тебя что-то дорогое и посмотреть, что из этого выйдет… Снарядить транспорт было несложно – мы успели разжиться даже парой истребителей…

Она смотрела на меня. Без ненависти и страха, без каких-либо эмоций – они исчезли столь же стремительно, как и появились.

— Ты на всю голову больна, — неожиданно резко заявил дядя Ваня.

— Если уж на то пошло, — скривилась Вера, — люди ненавидят друг друга и готовы убивать только потому, что кто-то считает свою религиозную сказку более правдивой, чем чужая… Чтобы понять всю степень их заблуждений, достаточно взглянуть на окружающий мир – на триллионы километров пустоты между плазменными шарами, летящими сквозь ничто. На миллиарды бесконечных галактик. Возможно, там есть Бог - но он нас просто не заметит. И уж тем более ему нет дела до того, что делают друг с другом люди.

… — Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, — проскрежетал динамик лежащей в соседнем кресле капсулы, — то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших…

— Слова, рождённые в голове и переложенные на бумагу, — небрежно бросила Вера.

— Библия – это всемогущие слова. Значит, это слова всемогущего.

— Я в замешательстве… — протянула Вера, пытаясь скосить глаза и увидеть капсулу с дядей Ваней. — Уж кого я бы заподозрила в религиозности в последнюю очередь, так это вас, Иван Иванович.

В дяде Ване и впрямь сложно было увидеть человека верующего. Впрочем, как и человека вообще.

— Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них, — продекламировал старик из капсулы. — Горе живущим на земле и на море, потому что к вам сошёл диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остаётся времени…

— Вам всё равно не удастся сбежать от острых вопросов, — усмехнулась Вера. — А что касается Библии, она написана людьми. Они могут быть трижды праведниками, но люди как вид решили поставить Бога себе на службу. Человек любит упрощать, поэтому он ограничил Бога личностью и снарядил его присматривать за собой-любимым…

— Лиза, пора её выключать, — умоляюще проскрежетал динамик. — Всё равно она больше ничего толкового не скажет…

Голова скосилась на капсулу, а затем продолжила:

— В известном смысле люди унизили Бога. Они сделали его человекоцентричным, где не Бог на первом месте, а люди, которых он обслуживает. Над которыми потом будет вершить страшный суд… Не стоит понапрасну мнить о том, что над вами будет вершиться суд. Чтобы быть судимыми, надо, чтобы вас заметили, обратили внимание. Чтобы за вами следили и квалифицировали ваши деяния. От Вселенной – это для вас слишком много чести. Зато от бога по вашему образу и подобию, который будет обслуживать ваши интересы – вполне достаточно…

— Всё это не отменяет свободу воли и войну добра со злом, — заметила я. — Метафоричная война идёт в каждом человеке. И победит тот волк, которого ты лучше кормишь…

— Она называется Верой, но воплощает в себе безверие, — произнёс дядя Ваня.

Вера усмехнулась, а я предложила:

— Давайте я вас оставлю друг напротив друга, и вы разберётесь в своих неотложных вопросах. Или давай просто выключу тебя… Ты же всё равно просила об этом.

Я протянула руку к проводам, и впервые что-то промелькнуло в её синтетических, совсем нечеловеческих глазах. Желание жить?

— Мы с тобой – элементы правительственной программы, — заявила голова и уставилась на меня чёрными зрачками в ожидании реакции.

Сжимая в ладони пучок проводов, я замерла.

— Там, на Ковчеге?

— Сейчас я про тех, кто последние годы держал Конфедерацию на коротком поводке.

— Подробнее, — нахмурилась я, и чуть потянула за провод питания.

Если сейчас я услышу то, что мне не понравится, я выдерну провод. Но что же тогда случится? Может, она продолжит говорить, как ни в чём не бывало?

— Создание нового биологического вида, — пространно продолжала голова, пытаясь краем глаза следить за моими движениями. — Когда эти головорезы собрали ребят на площади интерната и притащили своих «докторов», те выбрали нескольких. Они изучали карты и истории болезней, и я слышала, как они говорили твоё имя. Имя единственной, кому удалось сбежать…

— Кто – они? — недоумевала я.

— Исполнители. А заказчик, один из этих длинных уродов бывал в интернате и встречался с Травиани, чтобы договориться о поставках биоматериала… Он весь день по двору расхаживал… Впрочем, ты тогда была слишком увлечена своими неприятностями, чтобы замечать что-либо вокруг…