Чтение онлайн

Нажав кнопку в шлюзовом переходнике, я дождалась, когда насосы откачают воздух и заполнят предбанник холодной смесью снаружи. Створка лениво поднялась, и передо мной предстал чуждый, неизведанный мир.

Наверху, сквозь сгущавшуюся туманную дымку можно было разглядеть непроницаемое зеленоватое небо с неторопливо ползущими по нему бугристыми комьями зеркальных облаков. Ещё выше облаков тёмными пятнами ползли глыбы, невесть каким образом не падающие вниз. В чёрно-изумрудных прорехах колыхавшегося зеркала не было никаких признаков солнца. Тем не менее рассеянный свет окутывал то, что здесь называлось воздухом, растворялся в нём. На дворе стояла не ночь и не день, но было достаточно светло.

Под трапом темнел плотный растительный ковёр всех оттенков красного. Его ворсинки причудливо шевелились, вибрировали волнами и обволакивали металл накренившегося трапа, ощупывали его, словно пробуя на вкус. Справа в сером тумане исчезала ровная рубиновая гладь то ли озера, то ли залива, нарушаемая пузырями, что вспучивались на поверхности. Вдалеке громко и маслянисто булькнуло, мощная белёсая спина едва показалась на поверхности и тут же скрылась, плеснув широким плавником. Круги расходящихся волн лениво поползли в стороны.

Огромный водоём стал пристанищем для Врат, которые надёжно охранялись гигантским водоплавающим. Вот он, скрылся под водой, терпеливо сторожа свои владения, не подпуская чужаков к оставленному кем-то переходу в иной мир. В иной ситуации я, наверное, сказала бы, что в наш…

Сидя на предпоследней ступени лесенки, я никак не решалась сойти. Мне казалось, этот ковёр тут же затянет меня внутрь, проглотит и переварит, не оставив даже костей. Но, в конце концов рассудив, что это будет логичным завершением затянувшейся эпопеи с «Книгой», я решилась. Спрыгнула на землю и застыла.

Верхний слой почвы поддался, окутал подошвы ботинок, но вопреки ожиданиям, я не провалилась и даже не погружалась глубже. Ощущения были необычными, будто стоишь на рыхлом слое едва схватившегося теста, под которым мягко пружинит накачанная воздухом резиновая подушка.

Я сделала несколько шагов по поверхности, которая охотно отпускала подошвы.

— Можно передвигаться? — спросил прямо в ухе электрический голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Старый, ты чего так пугаешь?! — воскликнула я.

— Это ты какая-то задумчивая в последнее время, — оправдался дядя Ваня. — У скафандров встроенная связь с кораблём. Нам же нужно как-то общаться.

— Не особо-то и нужно, если честно, — буркнула я и кое-как оторвала взгляд от живой земли.

Браслет показывал направление на холм, прочь от исчезающего в тяжёлом тумане озера, со стороны которого даже сквозь ткань скафандра ощущались порывы ветра. В отдалении в облаках отражалась лишь молочная пелена, тающая вдали.

Оскальзываясь, я взобралась на возвышенность и огляделась. Из уходящей вниз под небольшим уклоном почвы тут и там торчали рощи многометровых разлапистых кораллообразных растений, что упруго покачивались в такт накатам холодного аммиачного ветра. В земле виднелись маленькие холмики, похожие на кротовые норы, из которых вверх поднимались струйки сизого пара и периодически с хлюпаньем вырывались фонтанчики мутной жидкости.

Минус сорок девять – и ни одной снежинки, ни пятнышка льда. Лишь туман, что отступал, оставляя после себя гигантские кораллы.

Вдалеке, смазанные туманной дымкой, колыхались смутные тени. Вот и первая фауна. Летающие существа, разнообразием форм напоминавшие воздушных змеев, висели в вышине. Многоугольные туловища с мощными толстыми крыльями-стеблями, переходящими в тело с россыпью глаз на верхушке утолщения, то зависали на месте, то смещались вбок – и снова зависали. Они держались на расстоянии, не приближаясь, и внимательно за мной наблюдали.

— Местные птицы, что ли, — пробормотала я.

— Скажи, что ты видела? — спросил дядя Ваня.

— В смысле?

— Ты трогала артефакт, — пояснил старик. — Было похоже, что ты спишь, но биометрия отличалась от показателей, которые характерны для сна. Что-нибудь необычное почувствовала?

— Это мало что тебе скажет, — нахмурилась я. — А ты, значит, за мной следил?

— Если ты собираешься работать со временем, тебе нужно с чего-то начать, — произнёс дядя Ваня. — Я не знаю, как это работает, но уверен – если будешь менять свойства времени, их для начала нужно описать и понять, как можно на них влиять, насколько это вообще возможно… Научный метод – наше всё… Есть идеи, что ты будешь делать со временем?

— Я пока ничего не знаю. Да и вряд ли здесь сработает этот твой научный метод…

— У меня только одна просьба – будь осторожнее с артефактом. Время – это полотно. Если неаккуратно дёрнешь нить, всё развяжется.

— Уж ты мне не дашь напортачить. — Я усмехнулась. — До тебя мне ещё расти и расти… Вы с Верой не хулиганьте тут в моё отсутствие, — предупредила я.

— Ты как ушла, я её сразу отключил от питания. Надо бы её вообще убрать куда-нибудь… А ты особо не гуляй, — напутствовал старик. — Самодеятельности не нужно. При малейшей опасности сразу возвращайся. А я, если ты не против, посмотрю через камеру на твоём шлеме…

Замедлить время, остановить, перемотать. Изменить его свойства… Это всё позже. История первой пластинки не выходила у меня из головы, и я с нетерпением ждала момента, когда снова смогу прикоснуться к ней. Перед глазами всё ещё возникал чёрный шар, висящий в оранжевом небе. Антипод закатного солнца, его полная противоположность.

А память тем временем возвращала закаты и рассветы, встреченные в больших, открытых мирах. Они стали теперь далёким прошлым, и я уже не могла вспомнить, когда в последний раз видела закат. Пещеры, подвалы и тесные комнатушки были моим миром целую вечность.

Ещё я вспоминала человека, что перед неминуемым превращением в чудовище рассказывал о своей любви к закатам и сетовал на то, что не уделял внимания рассветам. По-моему, он был архитектором…

Почему закаты вообще так притягательны, так гипнотизируют и увлекают за собой? Не потому ли, что переход от света к тьме долгожданен? Его вожделеют, потому что он приносит облегчение, ведь впереди ждёт состояние покоя. Сон, который часто сравнивают со смертью. Знаменующая собой завершение цикла метафоричная смерть, за которой вновь последует жизнь.

И каждый цикл сопровождается закатом, возвещающим лишь одно – следом за закатом приходит власть тьмы. И мы тонем во сне и во тьме, раз за разом погружаясь в нижнюю точку очередного цикла, чтобы затем вынырнуть вновь. Мы находимся в циклах. Каждый человек – в собственном, обусловленном эволюцией и движением небесных тел, воспринимаемым органами чувств…

Сверху появился звук, и странные птицы как по команде бросились врассыпную. Басовитый, словно гудок теплохода, шум проникал через скафандр и пробирал до костей. Рефлекторно кинувшись на землю и задрав голову, я пыталась высмотреть источник звука в вышине, и через мгновение прямо в воздухе соткался мерцающий силуэт. Продолговатое тело обретало очертания, открывая глазу внутренние органы под прозрачной кожей – причудливое переплетение трубок, пульсирующих мешочков, жил и сверкающих проводов.