Чтение онлайн

— Подумать только, — протянул он. — Мы научились использовать время и создавать материю из ничего, а качественно описать планету с расстояния в жалкие двадцать световых лет до сих пор не можем… Поэтому узнать, нашему человечеству повезло или какому-то другому, можно будет только на месте…

— Целых пять планет земного типа в зоне обитаемости – это весьма щедро, — заметила я. — Не просто мезопланет, а идеальных с точки зрения климата, к тому же, почти в шаговой доступности… Я так полагаю, к Марсу вы отправите Тонио в конце недели, после повторной самодиагностики?

— И после обработки всего массива данных. Нужно уточнить границы этапов преобразования.

— Четыре тысячи лет ему понадобилось на каждую из планет… Как думаете, мы, как вид, протянем столько?

— Коллегия приняла решение использовать семенной фонд, чтобы ускорить освоение Марса. Главное – это первичная атмосфера, которую даст Тонио. Когда она появится, разовьём успех простейшими растениями, и четыре тысячи превратятся в двести.

— Это всё равно много, — пожала я плечами. — Будем надеяться, что наши предки всё же получили возможности, которые нам никогда и не снились.

— Вы хотели сказать – возможности, которые были у них всегда, — задумчиво пробормотал Ланге. — Если они смогут определить параметры этих планет в своих ветвях времени, они решат, что это просто совпадение…

Внизу, за панорамным окном о скалы билась густая пена волн цвета грязного кирпича. Пена, в которой можно было найти почти всю таблицу Менделеева.

— Наука говорит о том, что таких совпадений не бывает, — возразила я. — Подходящие для колонизации мезопланеты в рукаве Ориона можно по пальцам пересчитать, а тут целая россыпь прямо под боком… Они всё поймут. Но даже если нет – мы протестировали вашу машину времени и получили бесценные данные.

— Ладно, — согласился профессор. — Они что-нибудь придумают. В конце концов, пробираться через пространство намного проще, чем сквозь время… Давайте лучше сосредоточимся на наших делах.

— Кстати, о наших делах… Есть кое-что, что я хотела сказать вам лично…

— Что? — насторожился он.

— Я полечу с первой группой колонистов к Луману. Уже записалась.

— Но вас должны были отклонить по возрасту, — изумился профессор.

— Я подписала отказ от ответственности и оплатила перелёт из своих средств, — сообщила я. — Да, это может прозвучать дико, но я хочу воочию убедиться в том, что нам, как вы выразились, с подарка предкам что-нибудь да перепадёт.

Некоторое время Ланге молчал. Я до последнего держала в тайне своё намерение покинуть проект после успешного испытания терраформера, и это для него стало неприятным сюрпризом.

— Держите в уме принцип древовидности времени, — сказал Ланге. — Вы же о нём не забыли?

— То, что вы сделаете в прошлом, — с готовностью ответила я, — останется в нём навсегда, но создаст ветвь времени. Одну из множеств, которые создаются ежемоментно.

— Всё верно, — кивнул директор. — И в этой ветви через тот отрезок времени, который связывает ваш исходный пункт и точку назначения, всё изменится до неузнаваемости. Но ваше собственное время останется нетронутым.

— И всё же вы приняли беспрецедентные меры предосторожности, — заметила я. — Т-1 работал очень далеко и очень давно, тем самым исключая любое влияние на Землю и любую возможность временного парадокса…

— Если быть точным, почти исключая. — Сделав акцент на слове «почти», Ланге неопределённо пожал плечами. — Если события не успевают обменяться световым сигналом, они не могут быть причиной друг друга, то есть их порядок во времени не определён. То же касается и гравитации, если её нет, или же она настолько слабая, что ею можно пренебречь… Это – основа, на которую я опирался несмотря на дуализм теории. И на этой основе Тонио выстраивал всю свою работу.

— Вы же понимаете, почему вопреки принципу древовидности Космическое Агентство всё равно готовило корабли для экспедиций? — спросила я.

Он вновь пожал плечами.

— Не знаю… Наверное, они увидели надежду?

— Всё так. Уже сам старт проекта тридцать лет назад дал людям надежду. В Агентстве работают такие же люди, как и мы с вами. Им тоже нужна надежда, за которую они будут хвататься, как за спасительную соломинку. Ну а те, кто решил выжать из остатков времени всё, что можно, сразу отошли в сторону – вы же помните, как всё начиналось…

— Да уж, — хмыкнул Ланге. — Все надеялись на ООН, а в итоге всё тянул Роскосмос под вывеской Агентства и ваша… Машина.

— И вот результат. — Я обвела помещение рукой. Взгляд вновь непроизвольно приковала к себе чёрная сфера, сдвигавшаяся на запад по мере едва заметного вращения планеты. — И мне тоже нужна надежда… Я хочу своими глазами увидеть всё и избавиться от этой двойственности. Либо вы правы в предосторожностях – и изменённые в прошлом планеты изменились и в нашем времени, либо вы опять же правы – и в нашем времени они остались безжизненными каменными шарами.

— Что ж, если я сделал одолжение не чужим потомкам, а своим современникам, это будет хорошо вдвойне. А если нет – мы помогли другим сделать то, что не смогли сами. Сохранить их мир.

— Уж с Марсом вы справитесь и без меня, — уверенно сказала я. — Ну а я посмотрю, какие перспективы есть у планеты возле Лумана.

— Хорошо, — тихо произнёс профессор. — Насколько я помню, корабль отбывает через месяц. У вас как раз будет возможность доработать положенные две недели… А почему вы выбрали именно Луман?

— Название понравилось, — призналась я.

С ироничной улыбкой Ланге легонько покивал, а потом спросил:

— Вы уже успели пообщаться с Тонио? Ему теперь, как-никак, сто двадцать миллионов лет… Каковы его ощущения?

Я устремила взор вдаль, где на фоне красно-коричневого безоблачного неба над бескрайней гладью мёртвого океана неподвижно висела гигантская чёрная сфера.

— После прибытия он начал передавать массив данных – измерения до начала и после окончания работ, но на этом всё, — сказала я. — Он молчит, и я чувствую, что что-то не так… Он получил уникальный опыт, став своего рода творцом. Но здесь и сейчас он наблюдает разрушение, видит, что люди сделали с этой планетой. И знает, что бывает и по-другому.

— Вам не кажется, что вы додумываете за него?

— Я знаю его много лет, — возразила я. — Он всё видит и понимает. Ничто из его жизненного опыта не проходит бесследно. И, возможно, нам стоило вернуть его в точку отправления, на границу облака Оорта…

— Он должен быть именно возле Земли, — твёрдо сказал директор. — Вы можете назвать это тщеславием, но Коллегия обязана увидеть его собственными глазами. Я должен вживую показать его им. Доклад планируется прямо здесь, под куполом обзорной башни. А что касается вас… Не хотите поприсутствовать на мероприятии? Я собираюсь пролить на ваше имя лучи славы и омыть его звучанием триумфальных литавр… А потом нас ждёт банкет. Главное блюдо – вымерший минтай, запечённый с овощами…