Чтение онлайн

— Ну, привет, дружище, — улыбнулась я и взяла тремя пальцами его крохотную ладошку.

Похоже, ему была интересна не я. Он указывал пальчиком на мой оттопыренный кошельком карман.

— Тебе интересно, что у меня здесь? — спросила я, потянувшись к карману.

Присев рядом с коляской, я достала кошелёк и показала ребёнку глянцевые скидочные карты продуктовых сетей да пару бумажек, оставшихся с утренних денег на школьный завтрак. Мальчик заинтересованно смотрел.

— А вот такой же рисунок на фасаде, — ткнула я пальцем в эмблему продуктовой сети на пластике.

Мальчик протянул руку и коснулся карточки. Затем посмотрел на меня.

— Не спеши с этим всем, — сказала я. — Лишний хлам, от которого никакой пользы… А от денег все неприятности в мире. К тому же, у тебя обязательно появятся свои.

Мальчик, удивлённо приоткрыв рот, взглянул на меня и принялся теребить игрушку, прищепленную к коляске. Убирая в кошелёк карточку, я затылком чувствовала, как весь магазин смотрит на меня. Они напряжённо слушали, и кто-то из них вслепую сканировал продукты, кто-то думал о том, что сам сказал бы малышу, а кто-то обнаружил себя в полном непонимании – как же это так? Полуторагодовалый ребёнок понял всё, что ему было сказано? А если не понял – какой тогда смысл с ним вообще говорить?

Малыш тем временем получил от мамы хлебную лепёшку. Он прижал её к рубашонке, и на лице его расцвела искренняя радость. У него была лепёшка, и он был счастлив.

— Овощей бы в неё завернуть, — сказала я. — Вот же будет вкуснятина…

Малыш тем временем протянул лепёшку в сторону кассовой ленты и посмотрел на меня с немой просьбой во взгляде. Осторожно взяв предмет, я уложила его поверх лежащей крупы и сахара, а стоящая за коляской женщина стала вытаскивать и по одной выкладывать на ленту дешёвое пиво… Пять бутылок…

… И я отдёрнула руку от пластинки.

Я всё ещё была на койке, вокруг царила тишина, в которой колотящееся сердце было прекрасно слышно. А на пластине угасал бордовый светящийся след, словно металл остывал после доменной печи.

Ещё одна попытка… Четвёртая пластинка, холодная на ощупь, мгновенно исчезла вместе с остальным миром…

… Кожу под волосами что-то щекотало. Стоя посреди салона автобуса, я запустила пятерню в волосы, и через секунду смахнула вниз нечто маленькое. Упав на жёсткий пол, крохотный паучок оказался на спине и растопырил лапы, готовясь к последней битве.

Глядя на него сверху, несколько секунд спустя я вдруг поняла, что здесь, среди топчущих и шаркающих ног, среди застарелой грязи и ароматов машинной смазки ему никак не выжить. Он попал в чуждое для себя пространство, из которого не сможет найти выход. И раз уж он попал сюда вместе со мной, я невольно взяла на себя ответственность за его судьбу.

Делать нечего – придётся высадить его в безопасном месте.

Я присела и протянула ему палец, за который он охотно ухватился всеми восемью ногами. Через секунду паучок был посажен на шею, а оттуда щекотно отправился наверх, в гущу волос. Он копошился там, пробираясь всё выше и выше, а когда устроился на макушке и затих, я перестала его чувствовать.

— Ваш документ? — с одышкой спросила грузная контролёрша, возникшая сбоку.

— Сейчас, минуточку, — ответила я и сунула руку в карман, чтобы достать школьный проездной…

… Видения из далёкого прошлого вызывали к жизни тёплые ощущения. Было приятно заново проживать воспоминания, которые давно затерялись в глубинах подсознания. Но нужно было искать дальше. Следующая пластинка…

… С полчаса назад к Марку приехали приятели, чтобы обсудить тёмные дела. Вчетвером они стояли на веранде дома Алехандро, я же в это время развешивала бельё. Старые протезы, которые мне поставили ещё в интернате, были неудобными, мокрое тряпьё соскальзывало и так и норовило упасть в песок, но я, взгромоздившись на табуретку, старательно навешивала выстиранные брюки на верёвку, протянутую между домом и огромной акацией.

Гости переместились на ближний край веранды, и голоса стали ближе. Кто-то говорил:

... — Старший сразу сказал – не надо брать Эрдни на дело. Теперь он вам яйца открутит.

— Да не гони, Эрдни вообще красавчик. Обоссался прямо за рулём, но сделал всё чётко, вывез нас оттуда.

— А если тачку найдут – то найдут и генетический след, верно?

— Тачке конец, мы её под пресс пустили… Кстати, Марк, тут про тебя слухи ходят всякие…

— Это какие же?

— Я знаю, ты нам всем очень помогаешь на своём месте. Надёжная крыша… Но, говорят, подтекает немного.

— Ты о чём? — грозно вопросил Марк.

— Ты стал мягким… Зачем ты возишься с этой неудачницей? Она же калека, от неё никакого проку.

— Мягким, говоришь, стал?

Глухой удар донёсся из-за угла, кто-то сдавленно охнул. Затем второй, третий, четвёртый…

— Хорош, Марк, тормози! Тормози, он просто инфу передал!

— Кто это базарит?! Кто базарит, говорю?!

— Хосе… Может, и ещё кто-то, не знаю…

— Знаешь, где он сейчас?

— На малине у Курта…

— Погнали.

— Что, прямо сейчас?!

— Нет, млять, завтра… Конечно, сейчас! Он мне пояснит за неудачницу…

Грохоча башмаками по деревянным ступеням, четверо молодых людей – один из них прихрамывал и держался за живот – погрузились в чёрный седан, брошенный поперёк у крыльца. Машина взревела двигателем и покатила по песку в сторону просёлочной дороги…

… И вновь я находилась в своей опустошённой каюте. Было тихо, лишь едва доносился лёгкий плеск неведомой жидкости о далёкую стальную корму.

Похоже, эта штука возвращает меня в моменты прошлого, которые я могу посмотреть, но которыми не могу управлять. Схожим действием обладает омниграмма, правда, её эффекты могут быть сильно смазанными – и чем слабее воспоминание, тем картинка менее чёткая. Здесь же всё выглядит так, будто происходит прямо сейчас. Но по какому принципу «Книга» выбирает моменты из прошлого? Чем одна пластинка отличается от другой, и как управлять этим процессом?

В любом случае, смотреть дальше нужно с осторожностью – велик риск наткнуться на один из эпизодов, которые я предпочла бы забыть. Поэтому действовать нужно осознанно, по порядку. Для начала нужно узнать, что покажет самая первая пластинка…

… На экране в чёрном окне консоли белели всего два слова. Я волновалась, как никогда, ведь через месяц мне предстояло показать выпускной комиссии свою главную работу. Моя дальнейшая судьба сложится в зависимости от того, каким образом пройдёт общение искусственного интеллекта и комиссии, а мне на экзамене будет отведена роль безмолвного слушателя и наблюдателя.

Только два слова:

«Кто я?»

Дрожащие пальцы зависли над клавиатурой, пока глаза судорожно шарили по экрану в поисках часов. День его рождения. Год две тысячи сорок четвёртый. Затем взгляд упал на руки. На левой желтело аккуратное колечко с круглым синим камнем. Я разглядывала кольцо и не знала, что ответить компьютеру, который обрёл сознание и пришёл в этот мир. Тому, кто был рождён по моей воле. Да, именно рождён… Не знаю, от чего я пребывала в смятении. То ли от года, увиденного на часах, то ли от необходимости что-то сказать, начать диалог, дать ответ на первый в жизни этого существа вопрос…