Чтение онлайн

— Расскажи-ка, дядя Ваня, раз уж выдалась минутка, — попросила я. — Зачем «Базису» этот артефакт? Что им так нужно от него?

— Эта кучка преступников скупила человечество на корню, — сообщил старик. — Но им этого мало. Они захотели владеть его прошлым и будущим.

— С помощью этой штуки? — усмехнулась я. — Она просто показывает разные вещи. Как кино.

— Без ключа? — насторожился старик.

— Какого ещё ключа?

— Сар’ит Ракт’а. Я тебе говорил об этом когда-то… «Красная река» на санскрите… У одинокой сущности будет ключ, и он поможет открыть артефакт. Как-то так, вроде…

— С чего вдруг ты взял это всё?

— Об этом говорил Мэттлок.

— Пропавшие джангалийцы оставили послание, — вмешалась Вера. — Камень с символами и знаками, криптографику, среди которой нашли санскрит. Видимо, профессор Мэттлок был в курсе этой находки. Раз уж я в курсе…

— А инструкции по применению они не оставили? — спросила я. — Тыкать наугад я смогу только четыре дня, пока воздух на корабле не выйдет…

Четыре дня – это много или мало? Пожалуй, пока я не чувствовала нехватку времени, но этот момент был не за горами.

— Знаете, я вот только одного никак не пойму, — пробормотала я.

— Это чего же? — хором спросили дядя Ваня и Вера.

— Зачем мне эта «книга»? Почему она так и липнет ко мне?

— Может, именно потому, что всю дорогу она была тебе неинтересна? — предположила Вера.

Всегда не хватало времени, подумала я. Его всегда было слишком мало, а потому возможность его чувствовать была редкой привилегией и облечением. И самым доступным способом почувствовать время было движение. Я шла под звёздными коврами, что были развешаны над головой, мышцы работали, и я постепенно приближалась к тому, чтобы начать чувствовать время.

— Ночь – это нормальное состояние Вселенной, — пробормотала я. — А день – просто аномалия, вызванная ближайшей звездой.

Вера вдруг спросила:

— Лиз, каково это – знать, что ты эксперимент, вышедший из-под контроля?

— Я к этому уже привыкла, — пожала я плечами. — Но моё мнение неизменно – с идеями о сверхчеловеке, как правило, носятся недочеловеки. И от этого страдают обычные люди.

— Немножко прописных истин, — хмыкнула Вера.

— Меня давно не покидает ощущение, что всё вокруг – это один большой эксперимент, — сказала я. — Слишком много всего происходит, и я не могу ни на что повлиять.

— Ещё как можешь, — возразила Вера. — Думаешь, всё это происходит без твоего участия? Да счас! Просто каждое событие предваряется накоплением критического объёма факторов. И когда веса у них становится достаточно – ход событий сдвигается в ту или иную сторону. Это как… Ну, не знаю. Птицы, которые отъедаются и наконец отправляются на юг…

Сравнение было довольно неожиданным, но мне было понятно, что она имеет в виду.

Поднявшись на холм, я увидела в низине животных. Были и крепкие страусо-цапли с вибриссами на головах, что прогнали меня в лес. Были и трёхногие собачки с фасеточной мордой. Странные существа, похожие на пауков-водомерок, покачивались на длинных гибких ногах. И все они смотрели на небо, словно позабыв обо всём на свете.

— И никто никого не убивает, — прошептала я.

С той стороны радиоканала царило молчание – Вера и Ваня, вероятно, смотрели через камеру на ту же картину, что и я.

— Каждый миг неповторим… — прошелестел дядя Ваня. — Хочешь расскажу, что я делал до того, как мы повстречались?

Я усмехнулась.

— С чего вдруг? Ты никогда ничего про себя не рассказывал, а я никогда не спрашивала. Мы же, вроде, так договорились?.. Твоя жизнь – это твоя жизнь. А уж сейчас мне тем более по барабану.

Дядя Ваня издал звук, похожий на вздох, и заговорил:

— Когда началась Третья Мировая, я шофёром-дальнобойщиком был…

— Тебе, значит, больше ста лет? — перебила его Вера.

— Сто восемнадцать… Так вот… Где я остановился?

— Про Третью Мировую, — напомнила я.

— Да… Когда всё началось, я на своём грузовике пошёл добровольцем, развозить хлеб из Томской крепости по окрестным деревням и весям. Таких только в одну сторону на полтысячи километров… Конец света – это ведь рутина. Тяжёлая, ежедневная… Встаёшь поутру, и нужно ехать. Плохо тебе, мутит от радпротектора, или восточный ветер облучённую пыль несёт – всё одно надо садиться за руль и ехать, потому что иначе никак. Тебя ждут, на тебя надеются… Множество людей я видел, которые цеплялись за жизнь. Цеплялись, соскальзывали и не понимали, что не цепляться за жизнь надо, а бороться…

Я спускалась с холма, поглядывая на животных. Они то глазели ввысь, то перемещались по долине группками и поодиночке. Иной раз искоса поглядывали на меня, но неизменно продолжали изучать искрящийся ночной небосвод.

В ушах звучал монотонный голос старика:

… — После суточного рейса я ехал обратно на базу. И на полпути мотор накрылся, прямо посреди бури, да ещё ночью… Пришлось лезть наружу. Два часа под капотом ковырялся, надышался пылищи и хватанул смертельную дозу… Думал, там и останусь, но машинку-то завёл. Обратно уже в полуобморочном состоянии тащился с одной только мыслью – надо успеть доехать, да поспать чуток, оклематься, завтра ведь снова в рейс… Мне повезло – как раз из машины выполз перед воротами, да там меня силы и оставили. Тут ребята подскочили… Фон зашкаливал, и лучевая болезнь сожрала бы меня за пару дней. Доктор принял решение спасать мозг, и меня пересадили на аппарат…

— Что это ты, дед, разоткровенничался? — спросила я, разглядев вдалеке узкую полоску воды и неровную, высокую гряду на далёком противоположном берегу.

— Думал о всяком, вспомнилось, — пространно ответил он. — Я тогда сидел в пустоте и темноте и думал, нафига мне такая жизнь? За неё, что ли, бороться? Потом мне смастерили оболочку из того, что было под рукой… Судьба, знаешь ли, любит пошутить, и иной раз её шутка в том, чтобы пустить человека на новый круг. В моём случае – опять через пустоту и темноту в новое тело от мастера на все руки… Да, Васи не хватает, хороший мужик… Виделись только вчера, а такое ощущение, что вечность прошла…

— Ты давно работаешь на этих экспериментаторов? — прервала его Вера.

— Давненько, — протянул старик. — С эмиссарами я не встречался, но со службистами общался регулярно. Сами же понимаете, иногда нужно провезти груз туда или сюда, не привлекая особого внимания… Что для этого может быть лучше корабля без флага?

— Что ты делал там, на Кенгено, и почему забрал меня? — спросила я. — Когда Тонио выморозил планету.

— Кто выморозил? — переспросил старик.

Я поняла, что сболтнула лишнего и молча сделала вид, что ничего не произошло.

— В общем, на Кенгено я был по кое-какому делу, — сообщил дядя Ваня. — Ждал очереди на взлёт. Меня поставили последним, после всех пассажирских лайнеров… Дело с тобой никак не связано, если что. С Кенгено я еле ноги унёс, прихватив случайно найденную девчонку с обморожением… А вот на Каптейн, в интернат я полетел не случайно.

— И зачем же ты туда полетел? — поинтересовалась я.

Преодолев пригорок, я вышла к берегу, на склоне которого скособоченно застыла металлическая туша «Виатора».