Чтение онлайн

Трубя, словно в рог, гигантский полупрозрачный скат спускался с небес. Брюхо его вспучилось, и вниз, в стороны устремились светящиеся плети. Они молниеносно пробивали воздух в погоне за хаотично мечущимися птицами.

Вот одно из щупалец вцепилось в белёсую тушу, обхватило её кольцами и сжало, ломая лучи-крылья. Короткий пронзительный вопль всколыхнул мир вокруг. Скат махнул крылом и пошёл на разворот, а щупальца одно за другим втягивались в его брюхо, занимая места под прозрачной кожей. Гул иерихонской трубы оборвался, спустя несколько мгновений свечение ската поугасло, а сам он растворился в воздухе – как не бывало.

Выждав пару минут, я убедилась, что рядом больше никого не было, поднялась и пошла по направлению к неведомому объекту. Расстояние на браслете постепенно уменьшалось, дыхание моё было размеренным, прорезиненная земля под ногами пружинила, а идти было легко…

Время… А можно ли выйти из замкнутых циклов дней и лет и почувствовать время? Не проникнуться мгновением, положив его в память. Даже не самим естеством впитать в себя, запечатлев точку времени, которая никогда более не повторится, а именно почувствовать непрерывный его ход. Ухватиться за спасительную доску в бескрайних водах, взобраться на волну и обозреть хоть малый кусочек времени – точно также, как человек видит пространство. А, быть может, и остаться там, на гребне волны…

Как правило, человек не чувствует времени, хоть и прекрасно может ощутить его нехватку. Иногда на краткий миг удаётся удержать ощущение времени, абстрагировавшись от пространства, сбросив с себя человеческие конструкты и наносные явления, которые формируют личность. Есть только дыхание и то, что я распознаю органами чувств. И незримое, но непрерывное броуновское движение электронов в этом мире. Лишь на мгновение удаётся удерживать это ощущение близости ко Вселенной в себе, а затем оно теряется.

Стоит во власти первого порыва оглянуться назад – и вдруг перестаёшь его чувствовать, накладывая на реальность отпечатки прошедшего. Заглядывая вперёд, вовсе уже упускаешь время из виду, погружаешься в прогнозы, включаешь «рацио», дарованное эволюцией и неокортексом…

Находясь в поисках времени здесь, среди пространства, почувствовать его было невозможно. Время здесь, но его здесь нет. Однако, мы все уверены в том, что оно идёт в одну сторону, ведь нам нужно хоть что-нибудь, в чём мы можем быть уверены. Что-то, на чём можно построить попытку понять явление. А секрет всё ещё здесь. Неразгаданный, манит и заставляет снова и снова в поисках времени впотьмах бродить там, где его нет…

Туман медленно откатывался и вновь надвигался, скрывая то, что показал несколько минут назад. Издали доносились леденящие душу протяжные вопли неведомого животного, и я инстинктивно шла по дуге, огибая источник далёких звуков. Шипели и посвистывали крошечные гейзеры, возникая тут и там и выбрасывая пар из-под маслянистой поверхности. В стороне из почвы к небу тянулись раскидистые красноватые деревья, дававшие начало густому лесу. На изгибах веток вместо листьев свисали мягкие шарики – и чем выше к кроне, тем эти шарики были больше…

Краем глаза заметив движение, я повернула голову. На холме, вытянув длинную шею и широко расставив мощные ноги, стояло нечто, похожее на огромного страуса в полтора человеческих роста. Поверх мощного острого клюва вместо глаз подрагивали какие-то отростки – то ли жабры, то ли мандибулы.

— Это ещё что за тварь? — спросил в наушнике голос дяди Вани.

— Похоже на страуса…

Едва я успела это произнести, существо присело и исторгло клекочущий вопль. Распушив подобия перьев, острые, как лезвия, оно скакнуло в мою сторону и угрожающе закурлыкало. Из-за холма тут же показались ещё два сородича этой твари, а сердце моё бешено заколотилось. Рефлекторно вытянув руку и готовясь применить новообретённую силу, я отшатнулась назад, а животное в свою очередь шагнуло ко мне. На один шаг, не ближе.

Я отступала, а существо медленно надвигалось, удерживая расстояние между нами. Оно оттесняло меня к деревьям, вероятно, прогоняя со своей территории. Два других животных осторожно обходили меня по дуге с двух сторон. По всему выходило, что мне всё же придётся войти в этот лес, чего очень не хотелось делать. Либо же дать бой с непредсказуемым исходом. Покрыв последние шаги, отделявшие меня от первых деревьев, я зашла под ближайшую крону, а существа встали у подножия холма, выжидая.

Я всё отступала, пока они не скрылись между мясистых стволов. Затем, остановившись, сверилась с браслетом. До точки назначения оставалось полпути, да и крюк через лес несильно прибавит расстояния, поэтому, глядя себе под ноги, я осторожно пошла вперёд, через чащу. Теперь главное – не нарваться на какого-нибудь хищника и не вляпаться во что-нибудь. Даже растения здесь могли представлять опасность…

В полутьме по деревьям вверх-вниз ползали странные существа – плоские круглые многоножки с узорчатыми рисунками на спинах. Словно застывшие изображения калейдоскопа, рисунки на каждом существе были разными. Существа спускались на земляной ковёр и зарывались внутрь, другие же выбирались на поверхность, цеплялись лапками за стволы и направлялись вверх.

Между кронами деревьев протягивались лианы, будто провода, с которых свисали продолговатые мерцающие плоды. Внизу, на красноватом растительном ковре тут и там вспучивались синие цветы, обнажая бутоны. При моём приближении «цветы» взмахивали лепестками, открывали крошечные глаза и срывались с места вверх, скрываясь среди пульсирующей шарообразной «листвы»…

— Неужели всё это на самом деле? — спросила я, завороженно оглядываясь по сторонам.

— Аммиачная атмосфера, — сказал дядя Ваня. — У здешних форм жизни в основе молекул лежит азот, они дышат водородом, выдыхают азот и, прости уж, какают фосфором… Это невероятно. Рассказать кому – просто не поверят… Как выясняется, жизнь бывает не только на основе углерода, но и на основе азота.

— Если хочешь, я могу принести тебе что-нибудь, — предложила я.

— Не смей ничего трогать! — строго распорядился старик. — Ни под каким предлогом!

Как подготовиться к тому, что однажды рядом не окажется ничего человеческого, привычного? Здесь нельзя ни в чём быть уверенной наверняка, поведение этого мира я не могла просчитать и посчитать. И любая реакция мира на меня – непредсказуемая.

Но именно здесь, осторожно ступая сквозь лес в чуждом мире, я могла по-настоящему отложить в сторону человеческие конструкты и все выученные понятия. Всё, от чего порой хотела освободиться. Впитанные за жизнь ритуалы вроде распорядка дня, «вежливости», «моды», «позитивного настроя» и всей уймы явлений, окружавших меня там, позади, в мире людей… Ненависть, зависть, жадность, подлость с одной стороны, справедливость, благородство, дружба с другой… Все эти человеческие конструкты, ловушки, которые загоняют человека в коридоры предвзятости при принятии любых, самых незначительных решений… Ловушка, состоящая из ловушек – ведь стоит выйти из одного конструкта, как тут же оказываешься в другом.

Как отбросить всё наносное, но при этом не перестать быть человеком? Я всегда считала, что это доступно только младенцам, которые ещё не заразились всем тем, что окружает человека в самостоятельной жизни. Как признать человеческие конструкты ничтожными, а себя – неподвластной им? И насколько это вообще возможно? До какой степени? Не окажется ли в итоге, что единственное настоящее в этом мире – это одна только боль? Или она – тоже конструкт?..

Лес был осторожен. Он притих и наблюдал за мной, пока я, поправляя на плече рюкзак с артефактом, брела меж деревьев. Я ощущала лёгкие, но постепенно нарастающие толчки в землю под ногами. Где-то далеко за деревьями гулко ухало, словно молоты били в землю, и звук приближался по мере того, как я двигалась к цели. Метры таяли один за другим, число на браслете сокращалось, а нестройные удары по земле всё близились.