Погоня за судьбой
Шрифт:
Корабль уже давно был мёртв. Налобный фонарик выхватил из тьмы стены, облепленные какой-то коричневой плесенью. Двери жилых комнат были распахнуты, и в одном из зияющих проёмов я видела пару скелетов в истлевшей одежде. На серых костях, то и дело протыкая синеватые лохмотья, бывшие когда-то лётной формой, прорастали кристаллы всё того же красновато-бурого оттенка. Полупрозрачные, они играли лучом фонарика, кидая блики на стены…
В первой же пустой каюте я уселась в угол, скинула с плеча рюкзак и дала горящим глазам отдых.
— Дядя Ваня, меня слышно?
Молчание было мне ответом. Корабль экранировал и глушил сигнал. Я осталась без связи. Постепенно стихали удары гигантских животных по металлическому телу корабля, и вскоре звери совсем успокоились. Может, увлеклись кем-то ещё…
— Вот тебе и пионеры неизведанных миров, — пробормотала я, пытаясь не обращать внимание на схватывавшуюся на щеках кровь.
Лежащий рядом рюкзак не оставлял мне никакого выбора. Как и вся ситуация. Будучи загнанной в угол с запасом кислорода на несколько часов, я была вынуждена сделать только одно – всё же узнать то, что скрывала первая пластинка. Догадки сами строились одна за другой. То ли артефакт показывает мою предыдущую жизнь, то ли открывает происхождение того самого механизма, из-за которого вся моя жизнь пошла под откос. Справедливости ради, жизни полумиллиарда человек вообще оборвались…
Соблазн пощупать другие пластинки был велик, но ограниченное время напоминало о себе, поэтому я решила продолжать изыскания в выбранном направлении. Но сначала нужно осмотреться.
Я выбралась в коридор и в первой попавшейся каюте обнаружила скелет в остатках парадной формы с лежащей рядом фуражкой. На весьма неплохо сохранившемся синтетическом ремне с металлической пряжкой висел кортик. Похоже, капитан. Собственной персоной. Ржавая ручка и потрескавшийся футляр неплохо сохранились, в отличие от практически сгнившего блокнота, что сжимал в руках посечённый кристаллами мертвец. Более подробный осмотр скелета показал отверстие в височной кости и покрытый коррозией пистолет в углу.
Стянув с мертвеца ремень, со всем найденным добром я вернулась к артефакту, выложила хлам на пол и перетянула скафандр выше запястья. Предстояло снять перчатку и прикоснуться к ледяному металлу. Мысль об этом поднимала из памяти воспоминание о невыносимо ярком сиреневом свете и боли. Совершенно иной. Такой, которой не было никогда ранее или после…
Я прикрыла глаза и уселась в углу, прислушиваясь к собственному дыханию. Спокойствие, дышим ровно и глубоко… Не нужно волноваться, иначе воздух выйдет раньше времени…
Осторожно я открыла замок на запястье, и кисть тут же окутал холод. Не теряя времени, скинула перчатку и взялась за пластинку. Давай же, волшебная книга, покажи мне самую главную историю…
Глава XIV. Подарок предкам
… Прежде, чем браться за описание времени, нужно было ответить на вопрос, об который могла разбиться любая убеждённость: зачем? Почему бы просто не принять Вселенную такой, какая она есть? Да, разобрать на атомы, рассмотреть и измерить всё, что находится в её пространстве, ну а время признать непостижимым, подстроившись под него с помощью чисел, интервалов и иных человеческих конструктов. В том, чтобы приспосабливаться, человек преуспел, как ни один иной известный науке живой вид…
Нет.
При всей заманчивости погружения в пустые удовольствия с головой человек не мог и не может позволить себе остановить попытки познания, ведь тогда он утратит свою глубинную суть, сокрытую в предрешённой неизбежности и поиске способа избежать это самое неизбежное. В поиске выхода из цикла до его завершения. Если процесс познания бесконечен, рано или поздно и эта задача будет человеком перед собой поставлена…
Один писатель когда-то сравнил жизнь со щелью слабого света между идеально и одинаково чёрными вечностями. Пуга?ла же и повергала в смятение из этих вечностей лишь одна – та, в которую мы летим со скоростью четырёх с половиной тысяч ударов сердца в час. Потому что именно туда, будто за руку, нас ведёт время. И приведёт к последним секундам, хотим мы того или нет…
Человек не будет собой, если не попытается проверить, можно ли в этом уравнении поменять местами ведущего и ведомого…
За прозрачным обзорным стеклом над линией горизонта вздымалась полусфера объекта Т-1 – гигантский бездонно-чёрный шар терраформера, – вернувшийся своим ходом из путешествия длинною в десятки миллионов лет.
Ни в какое кино я, конечно же, не пошла. Нужно было пообщаться с Тонио, который вот уже три часа не отвечал на входящие вызовы. Ни технической команде, ни Курту, ни мне. При этом он был исправен и передавал в центр управления накопленный массив информации. Семьдесят кветтабайт, в которых были заключён журнал обработки пяти планет в течение почти двадцати тысяч лет…
Принцип древовидности времени гласил: чтобы увидеть результат своих действий, вам нужно остаться там, в прошлом, и жить в нём, переплетаясь с тем бесконечно-ветвистым древом времени, которое неумолимо вырастало, и не было у его кроны пределов. Росло в том числе и благодаря вашим действиям. Динамику же можно было сравнить с лазерной указкой. Мы можем светить вдаль и видим точку настоящего момента, откуда исходит луч. Момента, который в свою очередь порождает бесконечность ветвей, что в свою очередь порождают всё новые бесконечные ветви, и далее, и далее… Но оказаться на конце этого луча нельзя, однако можно непрерывно идти вдоль него своим ходом, существуя во всех ветвях времени, которые вам удастся застать посредством взаимодействий, гравитации и излучения.
Но если сделанные вами изменения никак не затрагивают пространство вашего отбытия, время отбытия в свою очередь останется в том же виде, в котором вы его покинули. Вы можете дожить до него, а затем вернуться в пространство на мгновение позже, избежав непредсказуемого временного парадокса.
Именно так поступил Тонио, породив иное будущее для пяти ближайших экзопланет, но ограничив своё влияние на историю Земли до пренебрежительно малого.
Искусственный интеллект, мыслящая машина управляла титанической автономной конструкцией, вела её по пределам обозначенного планом сектора пространства в поиске заданных планет, на которых можно было запустить процесс зарождения жизни, чтобы века естественной эволюции породили всходы из этих робких семян.
Повисая над очередным холодным шаром, Т-1 терпеливо и скрупулёзно работал на будущее, постепенно обогащая атмосферу синтезированным кислородом, водородом и азотом, нагревая и обводняя поверхности, распыляя простейшие микроорганизмоы над бескрайними безжизненными просторами… Века и века, в ходе которых оболочка, представляющая из себя материю и энергию одновременно, впитывала в себя все возможные виды излучения – от жара соседней звезды до гравитационных волн далёких пульсаров – и конвертировала её в будущую жизнь, чтобы затем переместиться к следующей каменной глыбе и повторить процедуру…
После того, как задача сотворения миров была выполнена, автономная машина вышла в далёкий космос и в режиме полной и гравитационной и лучевой невидимости ждала миллионы лет, чтобы к назначенному времени вернуться в исходную точку, к границе облака Оорта. Оттуда Тонио двинулся бы к Марсу, на новый фронт работ…
И, как я выяснила час назад из данных телеметрии, директор Ланге внёс изменения в инструкции, и Т-1 вышел из режима ожидания несколько раньше и в другой точке, чтобы за несколько часов добраться до Земли…