Поговори со мной. Живые истории про детей и взрослых
Шрифт:
– Десять, – отвечаю я.
– Ну, вот видишь!
Сейчас Маше и с половиной лет.
Разговор по телефону
– Привет!
– Здравствуй, Маша!
Должно было произойти что-то особенное, если Маша сама мне позвонила. По голосу слышно, что она идет по улице и очень спешит.
– Ты поможешь мне написать сочинение?
– Конечно, Маша!
– Там четыре темы, я выбрала вот какую: «Твое любимое время года и твой любимый день в году». Запомни: мое любимое время года – это весна! Весна, поняла? А любимый день в году – день рождения. Поняла? А остальное… Остальное сама придумай!
«Опять я первая!»
Мы стоим – и, увы, уже давно – в пробке по дороге в Москву. В машине жарко и душно. А что делать? Занятия в школе давно закончились, но преподавательница английского решила устроить зачет аж в июне! Мы давно перебрались на дачу и вот теперь едем оттуда все вместе. Даже с нашей собакой Кошей. Коша, бедняга, плохо переносит поездки на машине.
Подъехав к школе, где занимается Маша, мы упрашиваем охранника (сидеть в машине уже нет сил) и, в дачной одежде, с бедной Кошей в наморднике и на поводке, усаживаемся на скамейке в вестибюле.
Урок длится долго, наконец ребята начинают сбегать с лестницы. Маша спускается медленно. Подойдя к нам, она тяжело вздыхает и говорит:
– Опять я по английскому первая!
Коша жалобно скулит.
Тайм-менеджмент
Я уезжаю в город по делам, оставив ребят на даче одних. Вечером Тёма открывает мне калитку.
– Ну как? – спрашивает он многозначительно.
Я вспоминаю, что перед отъездом просила его помолиться о моих делах.
– Ой, Тёма! – всплескиваю я руками. – Все прошло хорошо. Ты, наверное, молился?
– Ну-у! – Вид у Тёмы очень важный. – Я выделил несколько минут.
Копаю картошку, а неподалеку играет маленькая Маша. Оглядываюсь и вижу, что она держит в пальцах червяка и с интересом городского жителя его рассматривает.
– Маша, не трогай его, – прошу я, – червяки очень полезны.
Маша в недоумении смотрит сначала на меня, затем на червяка и с ужасом спрашивает:
– ЭТО надо есть?!
На даче я сплю с маленькой Машей на старой широкой кровати. У нее есть своя кроватка, но ночью Маша сильно ворочается и может свалиться. Я сплю с краю. Утром просыпаюсь от того, что Маша пальцами раздвигает мне веки:
– Ты спишь?
Ложимся спать. Прощаясь с Машей, я шутливо говорю ей:
– Пусть тебе приснится горба-атый и старый верблюд!
Потом я решаю, что мое пожелание грубовато.
– Пусть тебе приснится ослик, маленький и пушистый!
Маша, подумав, говорит, совсем как взрослая:
– Нин, ну ты уж определись: или ослик, или верблюд!
На даче трудно приучить ребят переобуваться, вбегая в дом за мячом или игрушкой.
А уж для Тёмы у меня сочинена загадка: «Если в раздевалке обувь стоит посреди дороги, на ходу – чья эта обувь?»
Долгий летний день. Ранний подъем, парник, огурцы, к которым не подлезешь, так они разрослись, обед, мытье посуды, потом собака Коша провалилась в подвал, и мы еле нашли ее…
Уставшая, сижу за кухонным столом, читаю журнал. Влетает Тёма.
– Нина! Хочешь загадку? Если чьи-то калоши стоят посреди раздевалки – ЧЬИ это калоши?
Оглядываюсь. Калоши, которые я надеваю в парнике… стоят посреди раздевалки. Тёмино лицо сияет.
В моей комнате открыта форточка. Заходит Тёма, который опять простужен. У него возле кровати целый караван: слон, мышонок и баран. Тёма направляется к своему каравану продолжать игру.
– Тёма! Уходи, форточка открыта!
– Ну что ж теперь делать! – спокойно отвечает он.
Сомненья прочь
Ура, начались зимние каникулы! Наша прихожанка Жанна Борисовна рассказала нам, как делать маски к рождественскому балу. «Прико-ольно!» – сказала Катя, и мы решили делать.
Тёма всегда делает то, что делает старшая сестра, даже если она шьет платья кукле. Катиного терпения, как и обычно, хватает ненадолго, но Тёма, если захочет, может быть настоящим тружеником. Время от времени я отхожу от ребят на кухню, где варится суп. Слышу пение Тёмы, занятого вырезанием масок: «Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, десятый наш десантный водольон, десятый наш десантный водольон!»
Каникулы
Везу племянницу к себе домой на каникулы и радостно предвкушаю, как мы будем с ней играть в купленные мною новые игры. Конечно, я приготовила и лото с интересными вопросами из церковной жизни, и новые детские песенки (как весело мы будем их разучивать на фортепиано!). Наконец я замечаю, что Катя как-то совсем и не рада, даже наоборот, очень расстроена.
– Что-то не так, Катя? Что случилось? Помолчав, собравшись с духом, она спрашивает:
– Нина! А ты будешь мне давать смотреть телевизо-о-ор…
И в голосе звенят давно сдерживаемые слезы.
Один концерт
Музей Скрябина. Маленький зал, в несколько рядов стоят стулья для зрителей. Сегодня выступают мои знакомые, и я пришла с племянниками и сестрой. Кате, которая сидит со мной рядом, слушать очень тяжело. Сидит она прямо, не двигаясь, но иногда из ее груди вырывается тяжелый вздох. Сколько в нем тоски и безысходности! Не так ли вздыхал Иосиф Прекрасный в плену у египтян… Ситуация осложняется тем, что по другую сторону от Кати сидит папа исполнительниц-пианисток. Начать объяснять это Кате – он непременно услышит. Я искоса посматриваю на него, бедного, и мне так неловко… Кажется, это самый длинный концерт в моей жизни.
Ксения Курякова
Прежде чем начать разговор о книге и ее авторе, мне хотелось бы сказать несколько слов самой Ксении:
– Ксения, прости. Когда-то твой муж, Виктор, попросил меня написать предисловие к твоему дневнику, а может быть, я сам напросился… И вот дневник превратился в книгу. И мне хочется что-то сказать прежде, чем ты начнешь говорить. Я всегда говорил много и первым: с амвона, за столом; это часть моей профессии. А ты молчала, а когда пыталась что-то вставить, тебя особенно никто не слушал. Теперь настало время говорить тебе, ты это право заслужила, и твои слова отмечены особой силой – силой свидетельства, и теперь мои слова ничто по сравнению с твоими.