Чтение онлайн

Дориан отпрыгнул в сторону прежде, чем повторил бы судьбу Кебехсенуфа. Он прижался к стене и попятился назад ко входу. Я проводил его взглядом и, убедившись, что он в безопасности, вернулся к тому, что творилось у меня под носом.

Воды Нила, плескавшегося в замкнутом каменном бассейне, забурлили. На долю секунды все отвлеклись на звук, но только не я. Только не он. Чтобы я там ни думал об Анубисе, сейчас он хотел разобраться с моим отцом. Я жаждал того же.

Анубис медленно крался вдоль стены и быстро добрался до обрывка плиты, с которой сорвался Кебехсенуф. Бледный, как труп, Онурис посмотрел на него и чуть ли не расплакался от радости, когда тени Анубиса обвили его за ноги и перекинули к Бастет, охранявшей новый вход, проделанный телом Апофиса.

Мы пересеклись взглядами, и в её глазах вспыхнули сожаление и тревога. Каких бы безумных взглядов она ни придерживалась, я знал, как Сатет была дорога Бастет. Я знал, что она была важнее её амбиций, и именно поэтому они тоже были здесь.

Анубис посмотрел на меня, и на его губах расцвела улыбка победителя.

Гор был так сосредоточен на Маат и её ручном зверьке, что упустил из вида, как Анубис оказался в опасной близости, как его тени поползли вперёд. Анубис приставил указательный палец к губам, а потом отнял его и распестрил пальцы правой руки.

Пять.

Словно его тень, я двинулся следом.

– Ты убила её! – закричал Гор. – Ты убила мою мать!

Четыре.

Я всё ещё не решил, кого задержать: Анубиса или моего отца. Сатет вздохнула с таким пугающим звуком, словно это был её последний вдох.

Три.

Воды Нила вспыхнули ярким светом, и эта световая волна чуть не сбила меня с ног. Глаза заслезились, но я продолжал идти параллельно тому, как двигался Анубис.

Два.

– Ты никогда не должна была появляться. Ты – ошибка и гибель всего пантеона!

– Ты и Исида внушили мне это. Вы обращались со мной как с животным, но я была всего лишь ребёнком. – Её голос не дрогнул. Ей было всё равно. Она прижимала Сатет к своей груди и, лишь посмотрев на неё, позволила одной слезинке скатиться по щеке.

– Ты всегда была его ребёнком.

Анубис замер, и я вместе с ним.

– Я просто хотела, чтобы меня любили.

Один.

Маат повернула голову в мою сторону, и я почувствовал, как её дыхание ласково, в последний раз, коснулось моих губ.

Тени Анубиса взмыли над Гором, но он разбил их одним движением руки, и тогда Анубис перепрыгнул на последнюю уцелевшую каменную плиту и накинулся на него всем телом.

Маат воспользовалась замешательством и, прижав Сатет к груди, бросилась к источнику света. Секунду спустя её ноги перестали двигаться. Уложив Анубиса на лопатки и отплёвывая кровь, Гор сел и взглядом приковал Маат к месту.

– Отдай мне Око! – прорычал он.

Но сила его убеждения не подействовала на неё. Маат спрятала всю боль и счастье за сотней замков. Она отказалась от всего. Снова.

Я бросился вперёд, не придерживаясь определённой стратегии. Я просто хотел ударить его по лицу, выбить все зубы и забрызгать свои руки его кровью. Ослеплённый ненавистью, Гор не заметил, как я оказался справа от него. Я врезал ему по голове со всей силы, что во мне ещё осталась, и у нормального человека отлетела бы голова. Но только не у него.

– Сын, – распахнув глаза, ошарашенно выдохнул Гор. А потом тени Анубиса пригвоздили его к полу. Это длилось всего ничего, но Маат хватило времени, чтобы добраться до бурлящих вод Нила.

Затем нас всех поглотил свет.

Выдох. Шелест ткани и кровь. Столько крови… Нечто шевельнулось под длинной чёрной юбкой, и Исида, вздохнув, приподняла ткань дрожащей рукой.

Кровь в жилах высших богов застывала после отбора. Все дети рождались в Дуате. И вот, впервые за долгие тысячелетия, Исида увидела собственную кровь, а потом подняла юбку ещё выше и обомлела.

Мальчик, весь в крови и слизи, истошно завопил. Девочка лежала молча и с осознанностью взрослого смотрела на мать. Раздался скользкий звук ножа, перерезавшего пуповину, и только тогда она издала характерный для новорождённых визг.

– Нет…

В двери постучали.

– Госпожа, с вами всё хорошо?

Мальчик заходился плачем. Исида взяла его на руки и вгляделась в его глаза. Она задрожала и, не сдержав слёз, разрыдалась от страха, затем прижала ребёнка к груди, и биение собственного сердца, которое она не слышала долгие тысячелетия, совпало с ритмом младенца. Девочка по-прежнему лежала между её ног и внимательно за ними наблюдала.

– Госпожа?

– Помоги мне, Источник, – прошептала Исида и поднялась с постели. Она только что родила двоих детей, но до этой ночи даже не догадывалась, что беременна. Острая боль разбудила её, а потом из неё выскользнуло это… отродье Сета. Она пахла им. Она смотрела на мир его глазами, и её тёмная греховная сила крепчала с каждым мгновением.

– Госпожа?

Руки дрожали. Завернув кричащего мальчика в грязную простыню, Исида подошла к двери и, открыв её, молча всучила младенца прислужнице. Та опешила и попятилась, но дверь захлопнулась перед её носом быстрее, чем она успела что-либо спросить.

– Замолчи! – закричала Исида, когда девочка наконец расплакалась, словно почувствовала сомнения, терзавшие душу Исиды. Душу женщины, полюбившей врага. Душу женщины, чья любовь была предана.

Она знала, что все поймут, чья она дочь. Знала, что за это предательство её лишат жизни, а менять сторону слишком поздно. Сет совершил ритуал крови со смертной, и теперь Исиде не было места в его жизни.

– Я люблю другую, Исида, – оставляя последний поцелуй на её плече, прошептал Сет. – Это наша последняя встреча.

– Ты – моё справедливое наказание на свершённые грехи, дитя. – Исида села на постель и потянулась за кинжалом, которым перерезала пуповину. Зловещие тени от горящих во дворе факелов плясали на каменных белых стенах, но даже они замерли, когда Исида занесла кинжал над лицом ребёнка.

Она попыталась отыскать хоть каплю любви к окровавленному комочку, но ощутила лишь ярость: этот ребёнок не сулил ничего, кроме гибели. Плод предательства. Вечное напоминание об её отце, о мужчине, отвергшем любовь Исиды ради смертной.

Пламя сверкнуло в отражении клинка, когда Исида сжала его в обеих руках и подняла выше. Девочка широко распахнула глаза и, глубоко вдохнув, потянула ручки к маме, целившейся прямо ей в сердце.

Сет надёжно спрятал своё жилище в пустынных землях вдалеке от кочующих бедуинов. Лишь приближённые могли пройти через завесу теней, возведённую вокруг неприглядной постройки.

Он корпел над очередной клинописью: восстанавливал хронологию последних дней и записывал всё до мельчайших подробностей, чтобы его приспешники разнесли вести по Египту. Этой ночью весь мир должен был узнать: Осирис пал.