Чтение онлайн

Она опустила руку на моё предплечье. Кольцо на её безымянном пальце царапнуло кожу, а следом ногти надавили на чёрную метку, которую я получил от отца.

– Если я не умру в этот восход, то умрёшь ты, а потом и все остальные. – Она отбросила мою руку и в тщетной попытке напугать нахмурила брови. – У нас нет ни единого шанса, пойми же это! Гор тоже должен умереть, но ты забрал меня, и теперь мы не знаем, что там происходит.

– Когда следующий восход?

– Очень скоро, – ответила Маат и, разочарованно качнув головой, отстранилась.

Мои часы, показывающие восходы, остались в Дуате, но я не собирался отходить от Маат ни на секунду. Нам требовалось всё оставшееся время, чтобы придумать, как выкарабкаться из этого дерьма. Должен быть выход. И, чтобы она ни говорила, как бы ни пыталась убедить в том, что всё уже решено, мне было плевать на Источник, на судьбу и на всех богов разом. Я не мог отпустить её. Просто не мог.

– Ничего уже не изменить, – устало прошептала она. Не убедила. Но я знал ту, что была способна переубедить Маат. Если не ради себя, то ради Мираксес, за которой я следил, Маат должна была передумать. А Обервилье, в которое она вернулась вместе с Чарли Робинсом, очень кстати оказалось поблизости. Мы буквально стояли напротив дома, в котором они теперь жили.

– Куда ты меня тащишь? – недовольно заворчала Маат, когда я схватил её за руку и потащил за собой. Сатет держалась за неё.

Мы перешли на другую сторону дороги. Я избрал эффективную тактику «молчать и шагать». Маат причитала, но всё равно шла следом, желая узнать, что же я придумал.

Когда Мираксес сбежала, я первым же делом узнал, куда она и Чарли перебрались, но не держал в голове адрес квартиры. Лишь знал, что они поселились в соседнем доме от того, в котором она жила вместе с Маат. С одной стороны, нельзя было придумать ничего глупее, ведь Маат просила её спрятаться от Анубиса. С другой… на месте Анубиса я был бы о ней лучшего мнения и не стал бы искать на самом видном месте.

– Ты сумасшедший, – выдохнула Маат, когда мы зашли во двор и я стал выискивать старую машину Чарли Робинса. Шансов почти не было, особенно учитывая то, что его зелёное корыто стало культовым среди парижан со средним и ниже среднего достатком.

– Папа! – воскликнула Сатет, но было уже поздно.

Одно за другим стёкла старых зелёных «Пежо» с хрустом вылетали из дверей. Сперва Маат просто оцепенела и, прижав руку к распахнутому рту, наблюдала за этим идиотским блефом. Сатет заткнула уши пальцами и отошла в сторону, чтобы, когда сбегутся люди, откреститься от родства со мной.

– Габриэль!

Я сверкнул улыбкой и, глядя Маат в глаза, выбил окно очередной машины. Из подъездов ещё никто не вышел, но на нас уже смотрели с балконов. Отлично. Нужно было всего лишь привлечь внимание. Желательно не полиции, а одного конкретного старика и его немного странной жены-кошки.

– Объяснись! – следуя за мной по битому стеклу, махала руками и причитала Маат. – Кого чёрта? Зачем ты это делаешь?!

Дверь запиликала, и из подъезда выбежал лысый старик в домашних штанах. Потом ещё один и ещё. Целая футбольная команда. Ни в ком из них я не узнавал Чарли Робинса и на секунду, пока эта свора разъярённых стариков двигалась на нас, подумал, что действительно окончательно свихнулся.

Но потом Маат вдруг резко развернулась и замерла. Чёрные, ещё влажные кудри всколыхнул лёгкий парижский ветер. Я залюбовался тем, как медленно маленькие мурашки выступили на её бронзовой коже, как она вдохнула полной грудью и, не выдохнув, бросилась вперёд.

Пакеты с продуктами выпали из рук Мираксес. Я увидел, каким округлым стал её рот за секунду до того, как Маат снесла её с ног, а Чарли Робинс, опустив пакеты, с грустью уставился на свою машину.

– Привет, Габриэль, – сказал он, потирая затылок.

Через полчаса, сразу после того, как мне пришлось пообещать десятерым пострадавшим, что переведу им деньги за порчу их авто, мы сидели на кухне небольшой, но уютной квартиры, в которой теперь ютилась новоиспечённая чета Робинсов: Кэйтлин и Чарли.

Чарли не знал, что это я убил его сына, поэтому позволил мне воспользоваться душем и даже выдал свою новую рубашку.

– …твою мать! – воскликнула Мираксес, когда я вернулся на кухню. Сатет уплетала нечто странной формы и запаха, пока Чарли заваривал чай. Маат, переодевшись в простую белую футболку и домашние шорты, завязала волосы в объёмный пучок и, вжимаясь подбородком в согнутое колено, с печальной улыбкой любовалась Мираксес.

Потрепав Сатет по волосам, под всеобщим вниманием я опустился на табуретку рядом с Маат и, протянув руку, покрыл её ладонь своей.

– Исида – твоя мать? А Гор хотел засунуть её в твоё тело? – прокашлявшись, вернулась к разговору Мираксес.

– Чай? Кофе? – спросил Чарли, гремя посудой и шаркая тапочками. – То же что и Сатет?

– Это блинчики с курицей и тунцом в соусе бешамель, муж мой! – крикнула ему вдогонку Мираксес, и мы с Маат одновременно хрюкнули от сдерживаемого смеха, а Сатет, услышав странный перечень содержимого своей тарелки, резко лишилась аппетита.

Чарли почти не изменился с нашей последней встречи семь лет назад. Мираксес уже успела поведать, что он бросил психотерапию, ушёл на пенсию и теперь подрабатывал сторожем, а она сама вернулась в образование и устроилась помощницей учителя младших классов. Чарли не хотел иметь ничего общего с внушительной суммой, которую Александр получил после продажи Ока. Все средства были переведены на сберегательный счёт Каса. Счастье Мираксес и Чарли было простым и хрупким, и я видел, что Маат тоже размышляла об этом.

– Странно, что ты ничего не увидела, – вскинув брови, сказал я.

– Думаю, что дело в расстоянии или в том, что Мираксес приняла решение идти своим путём по жизни, – ответила Маат, прижимаясь щекой к острому колену и рассматривая меня.

В глазах Мираксес сверкнула глубокая печаль. Маат нахмурилась, и я понял, что они разговаривали при помощи мыслей. Когда по щекам Мираксес потекли слёзы, Маат качнулась в её сторону и крепко обняла:

– Всё хорошо, я понимаю, почему ты так поступила. Я бы сделала точно так же.

Чарли поставил на стол ещё одну тарелку с едой и разлил по кружкам чай. Усевшись, он бросил на меня прищуренный взгляд и без злобы, скорее с насмешкой над самим собой, сказал:

– Всегда знал, что с тобой что-то не так. Но чтобы ты бог, – он поморщился, – это, конечно, изменило всю мою жизнь.

– Просто бог, ничего особенного, – за меня ответила Сатет.

Чарли посмотрел на неё, тепло улыбнулся, а над его верхней губой смешливо задрожали усики.

– Жаль. Вы опоздали на пару недель. Кас совсем недавно улетел в Нью-Йорк.