Чтение онлайн

– У нас нет выбора. Мы должны уходить. Они возвращаются. У меня больше не будет шанса запереть их всех в одном месте, пока мы будем искать Источник.

– Пожалуйста, Маат. Я никому не расскажу. Только не… – вжимаясь в стену, взмолилась Сатет.

– Прости, милая, но я не могу допустить, чтобы все узнали, что это я убила Осириса, – прошептала я, сгорая от стыда и страха.

Сменялись годы. Восходили и так же стремительно угасали династии. Маат и её верная хранительница блуждали по миру в поисках Источника. Осирис верил, что Око даровало ему возможность управлять силой Источника, но никто, даже боги, не мог обуздать первозданную силу Вселенной.

– Мамочка, мамочка, – лепетала кроха, вцепившись в руку матери. – Мамочка, расскажи ещё, хочу услышать историю о…

– Негоже, малышка, докучать матери, – спохватилась служанка и взмахнула полотенцем, отгоняя девочку от захворавшей матери, уже девятый день не встающей с постели.

– Всё хорошо, Эмили, – пробормотала бледная как полотно графиня и, приподнявшись на локтях, похлопала рукой по мягкой перине рядом с собой. – Можешь идти. Карла побудет со мной.

В изысканных покоях стоял неприятный запашок уже как неделю не мытого тела. Плотные шторы погрузили комнату в тяготящий полумрак, хотя за окном припекало июньское парижское солнце.

Никто не знал, в чём причина недуга графини, и все с замиранием сердца ожидали, когда неизведанная хворь наконец оставит её и младенца в её утробе. Быть может, такого долгожданного сына.

Графиня провела рукой по округлому животу и закряхтела, когда малышка плюхнулась рядом и толкнула её в бок. Эмили поклонилась, в последний раз перекрестила проклятую комнату и, забрав старые, окровавленные от сильного кашля графини полотенца, ретировалась.

– Ну! – нахмурив брови, воскликнула Карла. Графиня глухо рассмеялась. – Расскажи ещё, расскажи мне легенду о Маат!

– Она твоя любимица, да? – улыбнулась графиня, а про себя добавила: «И по совместительству твоя мать».

Шёл десятый год с того дня, как Маат влюбилась в молодого графа, которому шесть лет назад подарила дочь, решив оставить поиски Источника. И не было в её жизни дня счастливее, чем тот, когда маленькая Карла издала свой первый визг.

– Вот он, мой Источник, – гладя дочь по редким волосам, сказала она Мираксес. – Я устала от нашей жизни в бегах.

– Всё кончено?

Они стояли у колыбели новорождённой, и Мираксес впервые в жизни услышала когда-то заветные, теперь пугающие слова: «Ты свободна, Мираксес. Можешь заняться чем угодно и стать кем хочешь». Только вот Мираксес не была уверена, что знала саму себя в отрыве от своей госпожи.

– Может быть, на время, – уклончиво ответила Маат. – Но сейчас… этот ребёнок и эта семья – всё, чего я хочу.

– Ты не можешь отказаться от душ. Позволь мне остаться…

– Я не стану нормальной, если продолжу всё это. Не хочу под покровом ночи, в тайне от своего мужа убивать на улицах людей. – Она говорила и вспоминала, как на прошлой неделе, за пару дней до родов, чуть не слопала свою служанку. Это было бы очень… непристойно. – Не хочу, чтобы однаж ды кто-то рассказал малышке о том, чем занимается её мать. Прошу тебя, Мираксес, уходи!

Сильный голод мучил Маат вот уже семь лет, и впервые за свою долгую жизнь она слегла с хворью. Болеть – отвратительно, но ещё отвратительнее – чувствовать, как под кожей маленькой Карлы кипит кровь, а её сердечко, охваченное верой в древних богов, выстукивает тихое: «Возьми меня. Насыться мной».

– Мама?

Маат сморгнула оцепенение и разомкнула иссохшие губы. Ребёнок в животе толкнулся и отвлёк от гнетущих мыслей. Теперь, рассказывая дочери легенду о древних богах и поглаживая разбухший живот, она думала о своём муже, о том, что когда-нибудь этот голод оставит её и она навсегда забудет имя, данное ей отцом.

– Давным-давно… – накручивая тёмные кудряшки дочери на указательный палец, начала графиня. Карла скрутилась в клубочек и, подобно котёнку в поисках тепла, прижалась носом к материнской груди.

– Давным-давно – это когда? – беспечно лепетала малышка.

– Больше трёх тысяч лет назад.

– Ого, – бормотала Карла, уже не справляясь с зевотой. – Это очень давно.

– Так вот, давным-давно жила-была маленькая девочка…

– Такая же маленькая, как и я? – не смолкала Карла, отчего на губах Маат не переставала играть тёплая улыбка.

– Она была примерно твоего возраста, когда злые боги… – Она хотела сказать «убили», но вовремя опомнилась и немного изменила историю: – … злые боги заперли её отца в темнице, а девочку взяли в плен.

Карла зевнула. Графиня перебирала мягкие локоны и, погрузившись в воспоминания, просто смотрела вперёд.

– Она провела много лет в одиночестве. Её сердце было разбито. Когда её выпустили из заточения, Маат стала усердно учиться, чтобы выбраться из того проклятого места и отомстить за всё зло, что боги причинили её отцу.

– Она отомстила? – притворившись, что слышит эту историю впервые, уточнила малышка.

– О да, милая, она стала очень сильной и заперла всех своих врагов в том тёмном и страшном мире.

– На веки вечные? – Карла юркнула под одеяло, искренне веря, что так её совсем не видно, а значит, злые боги не смогут найти её. – Они ведь не освободятся, чтобы украсть нашего папу?

– Спи спокойно, minou [3] , а я буду беречь твой сон и не дам коварным богам помешать тебе видеть добрые сны.

Но это был последний сон, который увидела Карла. Маат не помнила, что случилось, когда следующим утром нашла шестилетнюю дочь мёртвой в собственной постели. Спустя ещё несколько часов графиня де Фуа заперлась в ванной комнате и перерезала себе вены. Никто и никогда так и не узнал, что стало причиной смерти маленькой Карлы. Но, делая свой последний вдох в теле, в котором родилась, Маат знала, что это она убила собственную дочь во сне.

– Прости меня, отец, – взывая к Сету, прошептала она. – Но я устала.

И следующие шесть веков она провела в бесконечном бегстве от боли и зла, которые неустанно следовали за ней по пятам, пока Габриэль Эттвуд не приехал в Париж, где встретил сломленную и слабую девушку по имени Аника Ришар.

Габриэль

Сука.

Это было охренительно больно. Никогда бы не подумал, что свет в конце туннеля – тот ещё отстой. Никогда бы не подумал, что Источник – козёл, любящий смотреть на то, как другие корчатся в адских муках.