Чтение онлайн

Секунду назад это был кровожадный безумец, теперь – расчётливый и хитрый ублюдок. И все эти грани его характера проявлялись через мимику моей жены. Он угрожал её губами. Убивал её руками. Этими тонкими ласковыми пальцами, ещё сегодня утром гладившими меня по лицу.

Настоящее. Будущее. Не имело значения. Смерть и угроза моей дочери – вот что было важно. На что бы я был готов пойти, чтобы защитить её? Ответ прост: на всё.

– Я бы мог заставить тебя служить мне. – Голос Маат деформировался, стал грубым и хриплым. – Но ты слишком похож на своего отца. Ты мне откровенно не нравишься, а твоя дочь, Сатет…

Её имя оживило трагично сгинувшую во власти Сет-Маат реальность. Тот, кто планировал угрожать Сатет, рисковал сдохнуть в любом из существующих миров.

– Это твоё последние задание, Анубис. Разыщи девчонку и убей её.

Весь страх и оцепенение разбились о его слова. Осколки разлетелись в стороны, и я представил, как вонзаю их ему в горло. Как вонзаю их в горло любого, кто посмеет даже заикнуться о Сатет.

Отцовская любовь – самая недооценённая вещь в мире. Все говорят о матерях, но забывают про отцов, способных разрушать и убивать ради своих детей. В то мгновение именно мысли о Сатет переломили ход игры. Изменили всё. Помогли вытолкнуть Сет-Маат из моего разума.

И в мгновение, когда огромная чёрная кошка выпрыгнула из темноты, целясь зубами в шею Сет-Маат, улыбка играла на моих губах. Я не видел перед собой тело моей любимой жены. Было плевать на имена и регалии. Я чувствовал, слышал, ощущал, что передо мной враг, ублюдок, возжелавший убить мою дочь.

Да, я улыбался, когда за троном Анубиса засверкало. Улыбался, когда Сет-Маат, обескураженный нападением, пошатнулся и зажал руками кровоточащую дыру на шее.

Мираксес отпрыгнула в сторону. Понятия не имею, как она здесь оказалась, но одно было очевидным: она охотилась и приняла решение. Сет-Маат должен был умереть.

Из пасти Мираксес стекала кровь, но красные капли приземлились на жёлтый песок раньше, чем её тело. Оно замерло в прыжке. Сет-Маат, вытянув вперёд руку, со свирепым оскалом удерживал её над полом.

Один луч пробился в зал. Подсветил пол и наши ноги, но Сет-Маат слишком злился, слишком жаждал убить Мираксес. Тело Маат дрожало, искрилось обжигающей силой.

– Ты-ы-ы! – рычал он, пока солнце поднималось всё выше.

Ещё.

И ещё.

Из горла Мираксес вырвался крик – её последний вдох. А потом большое мохнатое тело, покинутое жизнью, разбилось о пол и всколыхнуло песок.

Бастет забилась в истерике и закричала. Сет-Маат отвлёкся на неё, когда мои глаза ослепило вспышкой света. Затем…

Затем ничего не было. Мир, казалось, замер навсегда. Всё остановилось. Всё потеряло какой-либо смысл. Сет-Маат распахнул рот, будто желал поглотить это бесконечное ничего, и я опустил голову, глядя на свою руку.

Кровь. Снова она. Капает. Капля за каплей. Пляска смерти и жизни.

А её сердце, тёплое, бьётся в моей ладони. Стремится куда-то. Быть может, на Суд Анубиса? Но решение уже давно известно: виновна.

Сет-Маат зашатался и закричал. Я посмотрел туда, где зияла дыра в груди моей любимой, потом снова на свою руку и наконец связал факты воедино. Я слишком поздно понял, что убил её. Но когда понял, тьма вновь вернулась, а свет погас навсегда.

– Нет, – прошептал я ещё до того, как пришёл в себя. Зажмурился и физически почувствовал, как разорвались оковы иллюзии: стало легче дышать, сердце забилось вновь. И оно билось о рёбра с такой силой, что к горлу подступила тошнота.

Я убил её. Я убил Маат. И в миг, когда моя рука прошла сквозь её грудную клетку, испытал лишь сожаление о том, что не сделал этого раньше.

– Маат… – бессвязно, отчаянно прохрипел я.

Кто-то истошно завопил, но я не открывал глаза. Склонив голову, сидел на коленях и думал. В какой-то момент мыслей стало так много, что дыхание вновь сбилось и, прижимая руку к сердцу, я завалился на бок.

– Маат…

Где она? Почему не отзывается? Моя Маат, проклятие пантеона и мой личный смертельный яд.

– Что ты наделал? Что ты наделал?!

В ушах зазвенело от визга, в сопровождении которого Аментет вцепилась в мои плечи. Её пальцы давили с такой силой, что, казалось, планировали разорвать мои мышцы. Аментет так кричала, что вся тряслась, а теперь, когда она коснулась меня, трясся и я.

– Маат! – снова позвал я и попытался приподнять голову, чтобы узнать у Аментет, почему, чёрт подери, моя жена не отвечает мне. Почему я вижу лишь лицо Маат и то, как жизнь и любовь потухают в её глазах.

– Почему ты не остановил его? Почему ты не остановил его, Анубис?!

Я с трудом открыл глаза. Всё шло пятнами, а Аментет не переставала кричать. К ней присоединилась Бастет, и теперь они обе насиловали мой болезненно пульсирующий мозг своими визгами.

Соединив большой и указательный палец правой руки, я уставился на то, как плавно они скользят, обильно смоченные кровью. Прищурился и разглядел красные следы на жёлтом песке. Упал на ладони и в неверии проследил взглядом за дорожкой, ведущей прямиком к телу.

– Маат…

– Мы возвращаемся в высший мир, – с искажённым от шока лицом прошептал Онурис. Но его взгляд, как и взгляды других высших, был прикован не только к телу. Все они смотрели на меня, пока я, словно в бреду, таращился на тело.

– Гор должен умереть, – устало прошептал Анубис.

– Мы пропустили этот восход солнца. – Онурис не потратил ни секунды на то, чтобы воспротивиться. Одно видение – и вся его верность моему отцу канула в лету. Никакой борьбы. Абсолютно.

– Воспользуйтесь следующим, иначе я найду вас, затащу в Дуат и отрежу вам головы, – отмахнулся Анубис. Полы его чёрной мантии шелестели, пока, ступая по окроплённому кровью песку, он двигался в центр зала.

Но он не дошёл до места, вокруг которого собрались Аментет, Бастет и Акер. Я проследил за ним взглядом и упёрся в мохнатую голову с распахнутыми, остекленевшими глазами. Удостоив Мираксес мимолётным вниманием, Анубис переступил через неё и остановился напротив меня.

– Ты не видел то, что видели мы, – прошептал Онурис. – Можешь не сомневаться в том, что теперь, когда девчонка мертва, Гор станет следующим. Этому безумию пора положить конец.

Анубис презрительно фыркнул в его сторону.